Но больше всего меня беспокоила моя татуировка-вязь. Сегодня она полыхнула так, что я чуть не взвыл. Брачное благословение Богини истекает, потому что Млада всё ещё считает меня предателем. И я боюсь, что если в ближайшие дни не найду способ вернуть её доверие, то я превращусь в мужика прямо посреди её кухни.
Конкурс через три дня. Это мой шанс и моя главная битва. И я её не проиграю.
Королевский дворец оглушал своим величием. Потолки главного кулинарного зала терялись в золочёной лепнине, а из огромных арочных окон открывался вид на цветущие столичные сады.
Но больше всего меня поразили рабочие места.
Никаких закопчённых печей или дровяных плит, к которым я привыкла.
Здесь стояли монолитные столы из белого мрамора, сияющие серебром артефактные духовые шкафы, разогревающиеся по щелчку пальцев, и ряды хрустальных коробов со льдом, который не таял часами.
Королевские кондитеры выглядели под стать этому роскошному залу. Это были холёные, напыщенные мужчины в белых накрахмаленных кителях и в таких высоких белоснежных колпаках, что им приходилось слегка наклонять голову, проходя в двери.
На поясах у них вместо мечей в кожаных ножнах покоились личные инструменты — ножи разных мастей, кондитерские лопатки с фамильными гравировками и позолоченные венчики.
Не все участники выглядели столь роскошно упакованными. Мастера кулинарии были разных мастей, ведь в конкурсе могла участвовать любая организация, связанная с изготовлением пищи.
Я даже увидела пару монахинь в белых длинных платках, застёгнутых под подбородком. Интересно, что они будут готовить?
На нас с Кэт почти не обращали внимания, мы особо ничем не выделялись. Кит и Элли остались в кафе, ведь по условиям от одной организации допускались лишь двое участников. Я долго думала, кого взять, но Элли сама отказалась, сославшись на то, что очень не любит подобные сборища, а Кэт будет только рада побывать во дворце.
Мы обустраивались на новом рабочем месте, которое оказалось между поварами из королевской кухни с одной стороны и участниками от одной из самых популярных кондитерских города.
— Смотрите-ка, — громко, не стесняясь, хмыкнул шеф-кондитер Его Величества, поправляя тонкие, надушенные усы. — Столичные окраины прислали своих лучших представительниц. Что это у тебя в корзине, милочка? Крестьянская мука и прокисшие сливки? Шли бы вы отсюда, пока не опозорились перед серьёзными людьми. Здесь соревнуются в высоком искусстве, слышали про такое? Или думаете, тут мажут коржи дешёвым вареньем?
Стоящие рядом повара дружно заржали, оскорбительно разглядывая мою скромную, хоть и идеально чистую одежду. А ведь Ноэль предлагал мне купить что-то понаряднее для такого события. Но я не видела в этом смысла. Замарашкой и нищенкой на вид я не была, всё предельно лаконично и аккуратно. Волосы мы все в кафе всегда обрабатывали специальным настоем, этому я выучилась ещё у себя на севере, когда училась в пансионе. Так что ни единый волосок не упадёт в продукты, и вот эти нагромождения на голове нам ни к чему.