В такие моменты Пёрышко с радостным писком устраивал охоту на кремовые пузыри. Он скользил лапами по мраморному полу, оставляя за собой сладкие белые дорожки, и к концу смены превращался в липкий, пахнущий ванилью комок шерсти, который Кэтти потом, с тихими причитаниями, отмывала в тазике на кухне.
Лис Рими царственно возлежал на широком подоконнике кухни, с видом мудрого наставника наблюдая за суетой. Он периодически транслировал в мою голову критические замечания по поводу дозировки пыльцы или качества миндальной муки, которые я послушно записывала.
Приходящие девочки лиса откровенно побаивались — Рими смотрел на них своими вертикальными зрачками так осознанно и сурово, словно прямо сейчас подсчитывал в уме их ошибки и собирался лишить зарплаты.
А моя маленькая Цветочная Драконица Сусания окончательно выбрала своим законным местом моё плечо. Она обвивала мою шею своим мягким меховым хвостом, и стоило мне устало вздохнуть над партией десертов, как Суса принималась умильно тереться мордочкой о мою щёку, распуская на своих древесных рожках крошечные, ароматные бутоны розового персика. Этот тонкий, чистый запах свежих цветов возвращал мне силы и успокаивал.
Мы работали на пределе возможностей, на износе сил, но когда вечером, закрыв кафе, мы пересчитывали выручку в сундучке, а Кит с гордостью демонстрировал мне пустые полки-артефакты, на которых не осталось ни единой крошки, я понимала — это был триумф.
Мы выстояли! И никакая Королевская гильдия со своими грязными интригами не сможет растоптать то, что мы построили в этих волшебных, раздвигающихся стенах.
***
Вечером, когда кафе уже было закрыто и всё было убрано, мы с Элли и Кэт сидели и макали «Пьяную вишню» в шоколад — из дворца пришёл заказ на завтра лично от принца.
От Ноэля я узнала, что тот высокий брюнет, что был рядом с Элларом, это и есть принц Танрис, наследник нашего королевства. Да, именно вишнёвые конфеты ему тогда понравились. А недавно он заказал коробку конфет для своей невесты, кажется, девушку звали Юля. Странное имя.
Мы с Кэт, уже отработанными движениями перекладывали обмакнутые вишни на ледяной поднос, а Элли укладывала их в красивые расписные коробки с цветной шуршащей бумагой.
Моё сердце в груди колотится так бешено, что, кажется, его стук слышен по всей крошечной мансарде. Магический светляк над столом испуганно сжимается, реагируя на всполохи моей магии.
Я сижу на полу и пытаюсь восстановить дыхание. Но это не просто, воздуха от волнения катастрофически не хватает!
Ещё бы немного, и я выдал бы себя на все сто. Мой морок, моя и так поломанная иллюзия «хрупкой Элли», едва не сползла с меня, как северный снег под жарким солнцем. Прямо на глазах у Млады и этой мелкой пигалицы Кэт я чуть было не превратился в самого себя.