Но то, что случилось потом… Боги, лучше бы она меня просто раскрыла. Лучше бы она меня избила кочергой. Её слова ранили меня глубже любого вражеского клинка!
Млада говорила со мной так проникновенно, так доверительно… Она плакала и рассказывала обо… мне.
А я ведь был уверен, что до подставы с изменой всё было у нас идеально! Я считал себя образцовым женихом. Обеспечивал любой её каприз, оберегал, ни одной пылинке не позволял на неё упасть. А Млада, оказывается, задыхалась в этой моей заботе. Она чувствовала себя игрушкой в золотой клетке.
Я мог сутками отсутствовать, а когда возвращался, вместо того чтобы обнять её и выслушать, просто откупался очередной побрякушкой.
Каким же высокомерным и слепым я был!
Она коснулась моего плеча. Её маленькая ладонь была такой тёплой…
А я чувствовал, как связующая вязь на пояснице нагревается и горит адовым огнём. Мать Богиня требовала: «Признайся, оправдайся, скажи ей правду!»
Но я не мог. Не сейчас. Млада только начала делать самостоятельные шаги. Я видел, как она гордится этим кафе, как справляется с трудностями. Сказать ей сейчас, что я Эллар, выкупивший это здание, — да это же крах. Она решит, что я снова запер её в клетку, лишив заслуженной победы. Этого она мне не простит.
Я вообще пока не знаю, как буду выкручиваться…
Сейчас она рядом, спит, обняв меня во сне. Моё настоящее мужское тело под иллюзией горит от желания просто сжать её в объятьях, но я могу лишь осторожно, одними губами, коснуться кончиков её волос.
Я хочу, чтобы моя девочка достигла своей мечты. Этот конкурс выпечки, что я организовал для неё… И как я не подумал про вступительный взнос…
Но ничего, завтра оформлю ей пригласительное участие.
Я должен довести это до конца. Всё для неё. Я сделаю так, чтобы она поверила в свои силы, а не в мои деньги. Научусь слышать её.
Даже если ради этого мне придётся до конца дней носить эти проклятые юбки.
***
Утро началось с катастрофы!
С полной вселенской катастрофы!
Млада проснулась намного раньше меня и тихонько ушла на кухню, чтобы не будить «свою боевую подругу Элли».
Я лежал в полудрёме, блаженно растянувшись на кровати, и радовался нашим налаживающимся отношениям, хоть и не со мной — Элларом, но хотя бы со мной — Элли.
Я потянулся, сбросил одеяло и… меня прошибло ледяным ужасом:
Мои ноги не помещались на кровати, плечи стали в два раза шире… поднял руки перед лицом и увидел не изящные пальчики Элли, а свои собственные, мозолистые мужские ладони.
Я подскочил к зеркалу. Ровная стеклянная гладь отражала меня самого. Настоящего. Эллара.