Максим перестал вырываться.

Испуг на его лице вдруг начал таять, словно воск под зажигалкой. Дрожь в губах исчезла. Он посмотрел на Жеку, и в его глазах больше не было ни капли той милой растерянности, которую так любила Лена. В них зажегся холодный, мертвый, фанатичный огонь.

— Код мне продал один из техников Корда. За дозу чистого эфира, чтобы снять ломку, — голос Максима изменился. Он стал ровным, металлическим и пугающе спокойным. — А детонатор нельзя остановить, Изолятор. Схема замкнута.

Лена побледнела так, что стала сливаться со своим медицинским халатом.

— Макс… — прошептала она, делая шаг назад, словно увидела перед собой ядовитую змею. — Ты заминировал здание? Ты… ты использовал мою клинику как прикрытие для теракта?

— Я использовал ресурсы для священной войны, Елена, — Максим даже не посмотрел на неё, не сводя презрительного взгляда с Жеки. — Корд — это раковая опухоль на теле магии. Его Башня высасывает из мира саму жизнь. Чтобы вылечить болезнь, иногда нужно отрезать гниющую плоть. И сжечь её. Сегодня вечером Корпорация рухнет. И мы вернем эфир тем, кому он принадлежит по праву.

— Там жилой блок, ублюдок! — Жека встряхнул его так, что голова Максима глухо ударилась о полку. — Прямо над реактором! Там дети! Моя дочь там!

Фанатик криво усмехнулся, и эта мягкая улыбка на молодом лице была страшнее любого звериного оскала.

— Это дети Архитекторов. Будущие угнетатели. Они — допустимые потери ради свободы магического мира, Евгений. Лес рубят — щепки летят.

Слова Максима повисли в воздухе клиники, смешавшись с запахом пролитого ромашкового чая и спирта.

Лена смотрела на парня в зеленой толстовке так, словно у него на лбу внезапно выросли рога. Её губы дрожали.

— Щепки летят? — сипло переспросила она. — Макс… ты же плакал, когда мы не смогли спасти того упыря с перебитым позвоночником. Ты говорил, что каждая жизнь священна.

— Жизнь священна. А Архитекторы — паразиты, — Максим даже не повернул к ней головы. В его голосе звучала заученная, железобетонная уверенность сектанта. — Из тех ампул с осадком, что ты мне отдавала, мы собрали пятьдесят килограммов нестабильного эфира. Спасибо тебе, Лена. Твоя доброта поможет очистить этот город.

Лена попятилась, наткнулась на стойку регистратуры и медленно осела на пол, закрыв лицо руками. Её мир, в котором она была спасительницей бедных магических зверушек, только что рухнул, похоронив её под обломками. Она своими руками передавала взрывчатку террористам.

Жека смотрел в фанатичные глаза волонтера, и внутри него что-то оборвалось. Свинцовый замок, которым он сдерживал свою ярость все эти дни, сорвало с петель. Его Алиса. Его маленькая девочка, которая сейчас ест круассаны в столовой Башни и мечтает получить золотой значок. Для этого ублюдка она была просто «допустимой потерей».