Когда мы все грузились обратно в мою Крету, к нам попрощаться подошёл Герман.
– Маш, неужели всё так и закончится?
– Да. Мне очень жаль, – ответила, не глядя на него. – Я хочу, начиная с этой субботы, забирать детей и проводить с ними весь день, – знакомая до боли знаменитая нижняя челюсть упрямо выехала вперёд. – Герман. Я не против. Но не сегодня. Дети не готовы. Нужно было предупредить. Со следующей недели – пожалуйста. Без проблем, – повернулась к нему всем корпусом и подняла лицо, встречаясь со злым и упрямым взглядом.
– Для неизвестного Юры у тебя находится и время, и готовность, – запыхтел бывший муж.
– Герман. Мы с тобой в разводе. Не нужно меня ревновать. Ты больше мне не муж. Я желаю тебе найти свою любовь. Во всяком случае, я за тебя только порадуюсь.
Как же мне это всё надоело! Опять я, скатываюсь в выяснения и объяснения!
– Вот почему ты так торопилась развестись со мной?! У тебя всё продумано. И был запасной вариант! – упрекнул меня Герман, зло сжимая челюсти до знакомых желваков. Он взялся рукой за мою водительскую дверь, не давая её захлопнуть и, склонившись к самому уху, прошептал:
– Ты попользовалась мной и при первой же возможности выкинула из своей жизни, как ненужный хлам!
– Привет Карин! Не перекладывай на меня свои решения, Гер! И не забудь ещё сказать, что ты работал на нас всю жизнь и нас содержал. И что мы обязаны теперь уважать тебя за это, а не обдирать до трусов. Думай, что хочешь. Мне всё равно, что сочиняют обо мне чужие люди. Жду твоего звонка в следующую пятницу. До встречи, – я газанула со стоянки, на ходу захлопывая дверь, будто убегала от кого-то.
От своего прошлого?
Домой вернулась злая, словно фурия. Злая и оскорблённая. И лучшее, что могла сделать при этом – это сесть работать, сбросив все заботы о своих детях на родителей. Работа – моё спасение и моё успокоительное.
Воскресным утром Юрка, обрадованный нашим присутствием в Москве, предложил всем вместе сходить в кафе и отпраздновать завершение его отпуска. Кир так оживал рядом с ним, да и наша принцесса благосклонно принимала Юрино общество. И конечно же, мне были приятны и его ухаживания, и намёки на прошлое, и сладкие мечты о возможном будущем.
Я не воспринимала всерьёз идею переезда, но почему бы не помечтать, как мы живём на берегу холодной реки, как дети ходят в школу по дороге, где топтал мостовую Пушкин. Прогулки по Летнему саду. Экскурсии и водные путешествия по каналам. Белые ночи летом и чёрные – зимой. Глухие дворы Достоевского и не сбывшееся желание Бродского.
В общем, сладкие мечты были совсем рядом и пахли свободой и надёжным тылом.