сверкая жуткими алыми когтями, летела на меня. Неотвратимо. Не успевала сделать ничего. Только прикрыть собой Янку. И… Бамс! Звук был такой, будто взорвалась рядом граната. Карин с разбегу налетела на резко выброшенную Юрой открытую стеклянную дверь кафе. Осколки стекла, кровь, сломанный нос и пара пальцев у неудавшейся гарпии, скорая и полиция. Нападать на меня с ребёнком под камерами кафе – гениальное и яркое завершение карьеры Карин. Больше всего мне запомнилось, как Юрка кинулся к нам с дочкой. Как обнял нас длиннющими руками и перенёс на чистое место, ощупывая и одновременно заговаривая Янку. Превращая её страх пережитого в интересное приключение. Падение злой волшебницы, которая почти как Бастинда, но немного моложе. Его контроль над ситуацией. И защита. Кирилл мрачно смотрел, как скорая увозит Карин. Выдвигая упрямо свой подбородок. Смотрел с удовлетворением. Вот ещё проблема! А когда мы, наконец-то, вернулись домой, нас ожидал сюрприз. Чернеющее блестящим боком фортепиано с характерными мягкими закруглёнными формами поджидало мою принцессу в комнате. И пахло свежим лаком. Знакомый инструмент из музыкального магазина, где мы были недавно. Я посмотрела на Юру, и он, обаятельно улыбаясь, развёл руками, кивая на Янку. Она стояла, распахнув свои глазищи, и смотрела на чёрный лаковый бок этого монстра, словно на настоящее чудо. А на следующий вечер Юра уезжал в ночь на Сапсане. Мы провожали его на перроне и отчаянно долго махали ладошками вслед, глядя, как весёлый поезд виляет задом. Так настал ещё один этап моей жизни. Роман в письмах, как и было обещано.
Ваня перебрался к детям следом за мной и вначале сидел тихо, изредка вздыхая. Мы просто наблюдали за щебетом малявок, и сосредоточено что-то читающим в телефоне Киром.
– Так жаль, – наконец-то высказался Иван, – я тоже надеялся на разговор.
– Наш конфликт не разрешить разговором, Вань. Между нами пропасть непонимания на уровне мировоззрений. То, что для меня неприемлемо, ему вполне норм. И наоборот. Нужно много любви и желания сглаживать углы в таком браке. У меня больше нет этого желания. А Герман… он забыл об этом и, наверное, устал со мной, – тихо сказала я, добавляя, – не каждое непонимание можно разрешить простым разговором, Вань. Мы с Германом как из разных вселенных. Сложно договориться лисе и журавлю… Нет больше любви, Вань! Иначе Герман и не заметил бы эту Карин. И для меня нет смысла поддерживать нежизнеспособную конструкцию.
– Но всё равно. Как жаль! – покачал своей огромной головой Иван.
– До слёз. И очень больно, Ваня! Вы извините, но я в ближайшее время буду вне зоны доступа. Мне нужно время для восстановления и осознания. Зря я приехала. И детей притащила, – встала, заметив перерыв в щебете девчонок, и позвала детей на выход.