И что мы обязаны теперь уважать тебя за это, а не обдирать до трусов. Думай, что хочешь. Мне всё равно, что сочиняют обо мне чужие люди. Жду твоего звонка в следующую пятницу. До встречи, – я газанула со стоянки, на ходу захлопывая дверь, будто убегала от кого-то. От своего прошлого? Домой вернулась злая, словно фурия. Злая и оскорблённая. И лучшее, что могла сделать при этом – это сесть работать, сбросив все заботы о своих детях на родителей. Работа – моё спасение и моё успокоительное. Воскресным утром Юрка, обрадованный нашим присутствием в Москве, предложил всем вместе сходить в кафе и отпраздновать завершение его отпуска. Кир так оживал рядом с ним, да и наша принцесса благосклонно принимала Юрино общество. И конечно же, мне были приятны и его ухаживания, и намёки на прошлое, и сладкие мечты о возможном будущем. Я не воспринимала всерьёз идею переезда, но почему бы не помечтать, как мы живём на берегу холодной реки, как дети ходят в школу по дороге, где топтал мостовую Пушкин. Прогулки по Летнему саду. Экскурсии и водные путешествия по каналам. Белые ночи летом и чёрные – зимой. Глухие дворы Достоевского и не сбывшееся желание Бродского. В общем, сладкие мечты были совсем рядом и пахли свободой и надёжным тылом. Юрка, как обычно, балагурил и шутил. Не давал грустить ни на минуту. Они с Киром разработали уже схему своего общения. Мало того, тот парень, с которым Кирилл говорил по Ватсапу о возможности обучения программированию, прислал документы на поступление. Курсы при Елабуге. Выглядит внушительно. Кирилл загорелся. Мне нравится, что ему это интересно. Меня радует, каким становится мой мальчик рядом с Юрой. Яночка устала, и мы засобиралась домой. Перед выходом Кирилл направился в туалет, и Юрка следом за ним. Подстраховать. А я с дочкой вышла из дверей на тротуар. Падал обманчивый снежок, становясь дождём, едва коснувшись земли, в свете жёлтых фонарей штрихами коротких росчерков закрашивая реальность. Было скользко и мокро. – Ты! – взвизгнула рядом со мной незнакомая женщина. Я повернулась на крик, уже понимая, кто это, и непроизвольно пряча за спину свою девочку. – Из–за тебя я теперь под следствием! Да надо мной тюрьма висит! Ты хоть понимаешь, каких денег я из-за тебя лишаюсь? – распаляла себя сильнее с каждым предложением германовская подружка. Я сделала шажочек в сторону от двери, загораживая собой Янку, и в этот момент Карин на меня кинулась. Время растянулось вязким клеем. Я отчётливо видела перекошенное яростью лицо женщины. Она как гарпия,