Я приступил к подробному изучению и обнаружил, что Курильскими островами здесь и не пахло. У нас — Камчатка, у японцев — Хоккайдо, а между ними — ровная водная гладь. Охотское море беспрепятственно соединялось с Тихим океаном. Сахалин превратился в архипелаг и россыпью островов засеял Японское море. Вот за эти-то острова мы с японцами спорили. А всё побережье от Николаевского Поста до Владивостока было обозначено, как Дикие Земли. Почему? Пока непонятно…

Я только задумался, пытаясь найти логичный ответ, как меня отвлекли.

— Следующий! — раздался возглас из пятого кабинета.

Подошла моя очередь.

Я вошёл. Остановился возле порога. И щёлкнув каблуками, бодро отрапортовал:

— Готов служить царю и отечеству в самых горячих точках!

Возможно, слегка перестарался с выражением верноподданнических чувств.

Уставший от жизни капитан (я разглядел четыре мелкие звёздочки на эполете) с обветренным лицом и вислыми усами, поднял на меня взгляд полный вселенской тоски. Посмотрел, не мигая, с минуту, скептически хмыкнул и протянул руку:

— Документы.

— Пожалуйста, господин капитан.

— Штабс-капитан, с вашего позволения — поправил он, рассматривая удостоверение личности. — Мишель Смолл? Англичанин?

— По материнской линии, — кивнул я.

Он чуть завис — очевидно, увидел штемпель «ИЗГОЙ» и решал, как на него реагировать — дёрнул головой, словно его душил воротник, и взялся за ручку.

— Ну что ж, так и запишем…Мишель… Смолл, — пробубнил штабс-капитан, заполняя бланк формуляра, после чего протянул его мне вместе с удостоверением. — Пройдёшь кабинеты, какие указано, потом снова ко мне. Свободен. Следующий!

Как я и предполагал, сложностей не возникло. Изгой, не изгой — армии всегда люди нужны. Особенно, если ведутся военные действия. Сейчас пройду медкомиссию, получу предписание и вперёд, навстречу подвигам и свершениям. День здесь, ещё сколько-то на дорогу, а там уж как повезёт, но, думаю, за полгодика справлюсь.

К слову, с медкомиссией оказалось совсем просто. Вместо длинного списка специалистов, в графе медосвидетельствование стоял всего один кабинет. Шестой. Туда я и направился.

— Разрешите?

— Да, да, разумеется. Раздевайтесь, милейший. До пояса будет достаточно. Вещи вон там на кушеточке можно сложить.

Кабинет, пахнущий табаком и карболкой, занимали двое врачей. Один — жёсткий и прямой, как стальной прут, с мрачным взглядом законченного живодёра. Второй — уютный, домашний, похожий на сказочного Айболита. Он-то и заговорил со мной первым.

— Сюда будьте добры, — встал из-за стола Айболит и, разматывая мягкий портновский метр на ходу, перешёл к ростомеру.