— Не крутовато? — прокряхтел я, немного опешив.

— Я вас умоляю, — закатил глаза Шниперсон. — Дешевле пг’осто даг’ом. И потом, что скажут люди, если такой видный юноша выйдет от меня в дешёвых лохмотьях?

— И то верно. Репутацию портить нельзя, — усмехнулся я, достал из саквояжа нераспечатанную пачку четвертаков и бросил её на прилавок.

— С вами пг’иятно вести дела, — прогнусавил Шниперсон, пошелестев купюрами, и вдруг замер с выпученными глазами. — Забыли!

— Что забыли?

— Асексуаг’ы, — пояснил он и нырнул под прилавок.

Вынырнул. И с загадочным видом выложил передо мной три предмета. Очочки с круглыми зелёными стёклами в золотой оправе. Поясной ремень из кожи змеи с мощной фигурной бляхой. И портмоне — тоже из какой-то рептилии, но с чешуёй покрупнее.

— Возьмёте всё сг’азу, сделаю скидку.

— И сколько со скидкой?

— Сущий пустяк. Полтог’ы тыщи г’ублей

— Полторы тысячи⁈ — поперхнулся я. — Ваш бумажник из кожи с мудей крокодила? Если потереть, увеличивается до размеров чемодана?

— Во-пег’вых, это не пг’остой кг’окодил, — запальчиво возразил Шниперсон, — а Чёг’ный Пг’ыгучий Кайман. А во-втог’ых, это не из мудей. Это с мог’ды. Отхватит пальцы любому, кг’оме хозяина.

— Да ладно? — недоверчиво протянул я.

— Я себе знаю, а вы себе думайте что хотите, — фыркнул он и перешёл на доверительный шёпот. — Аг’тефактные вещи. Г’учная работа. Пг’ямые поставки из Диких Земель.

— И очки? Они тоже артефактные?

— А как же. Стёкла из вулканической слюды. Ночью видно, как днём.

«ПНВ? Мне, с даром „Визора“, такое без надобности, но всё равно интересно», — подумал я и спросил: — А у ремня какие необычные свойства?

— Он из кожи Пег’ламутровой Мамбы и пг’очнее стального тг’оса. Не сносите и за сто лет. И, в конце концов, он пг’осто кг’асивый? — проговорил Шниперсон и требовательно посмотрел на меня, уперев в бока руки. — Ну? Так, вы будете покупать или мне забыть пг’о вас навсегда?

— Вы мёртвого уговорите, Арон…

— Яковлевич.

— Арон Яковлевич, — повторил я, и со вздохом достал пачку червонцев. — Беру всё за тысячу.

— Вот только не надо делать мне нег’вы, их и так есть кому пог’тить. Тыща четыг’еста.

— Тысяча пятьдесят и по рукам.

— Нет, вы только посмотг’ите на этого экономиста за мой счёт! Тыща тг’иста и ни копеечкой меньше!

— Тысяча сто, или я ухожу!

— Ой, вот только не надо меня уговаг’ивать, я и так соглашусь. Тыща двести и остаётесь!

— Ладно. Не жили богато, не хрен и начинать, — проворчал я, отсчитывая нужную сумму от второй пачки червонцев.

— Я бы ещё пог’екомендовал, взять что-то на смену, — не успокаивался Арон Яковлевич, ловко смахнув деньги со стойки в карман.