— Не считаю возможным, — высокомерно заявила та, вскидывая подбородок.

— Не поясните, княжна? — продолжал настаивать я.

— Вижу, вы с приятелем украшений не носите, — проговорила она, как бы между прочим, мазнув взглядом по пальцам моим и Дмитрия, и поправила перстень на своём.

Намёк на разницу в статусе был более чем прозрачен, но на меня такое не действовало. И Менделеев, кстати, тоже ничуть не смутился.

— И что с того? — усмехнулся я, изобразив безразличие.

— Не обращай внимания на кузину, Мишель, — вмешалась Катрин, которую я пока ещё воспринимал, как фиолетовую рыжую. — Она только что выпустилась из Смольного. Нахваталась столичной спеси.

— Но мы быстро выбьем из неё эту дурь, — подключилась Мари (вишнёвая рыжая) и, обняв Анну за шею, жёстко зажала в сгибе руки и взъерошила волосы. — Да, бледнолицая?

— Мари, что за выходки⁈ — вырвалась та с негодующим восклицанием, поправляя причёску. — Что о тебе подумают люди?

— Что подумают? — вишнёвая рыжая приняла озадаченный вид, после чего просветлела лицом. — Так ведь можно спросить. Дмитрий, Мишель, вот вы что сейчас обо мне подумали?

— Давайте лучше закажем еду, — примирительным тоном пробубнил Менделеев. — Человек ждёт.

Стюард, с любопытством слушающий нашу пикировку, подался вперёд и приготовил блокнот с карандашиком. Записал пожелания и убежал. А вскоре вернулся с заказом.

Снежная королева и тут выпендрилась. Ей принесли яйцо всмятку в специальной серебряной рюмочке, со специальной серебряной ложечкой. Тост. И апельсиновый фреш. Остальные заказали английский завтрак и чай с молоком. Я — так сразу две порции. Жрать хотелось, как медведю бороться.

Какое-то время работали ложками и челюстями.

Пока княжна ковыряла своё яйцо и цедила сок, аристократично оттопырив мизинчик, я расправился с первой тарелкой и принялся за вторую.

— Тоже не любишь фасоль? — спросила Катрин, заметив, что та осталась нетронутой.

— Му-гу, — промычал я с набитым ртом, с усилием протолкнул откушенную сосиску в пищевод и добавил: — я больше по мясу.

— Наш человек! — рассмеялась она и панибратски хлопнула меня по плечу.

Анна скривилась, будто нюхнула нашатыря. Я же никак не отреагировал — уже отметил, простоту общения сестёр. Да, замашки где-то мужские, но выглядело это органично, без показной грубости и нарочитой вульгарности. Скорее всего, была тому причина, но мы пока недостаточно знакомы, чтобы её выяснять.

Близняшек же, похоже, условности не смущали.

— Чем занимаетесь, господа? — в лоб спросила Мари и, судя по новой гримаске княжны, вопрос выходил за рамки приличий.