С этой мыслью я проверил замки на дверях, разделся и отправился в душ.

Сколько плескался, не засекал, да и цели такой не ставил, но вышел совсем другим человеком. А когда надел новую пару белья, сменил сорочку на свежую и вовсе почувствовал себя превосходно. Ещё бы туфли почистить и брюки погладить — и было бы совсем хорошо.

Я как раз их натягивал, когда от бытовых размышлений об утюге и обувной щётке меня отвлёк стук в окно. То самое совмещённое с дверью, что вела на прогулочную галерею.

С той стороны долбился неугомонный приятель и жестами подзывал к себе.

— Мишель, ты чего там копаешься? — воскликнул Дмитрий, едва я повернул дверную защёлку. — Пошли скорее, такие виды пропустишь!

Он подхватил меня под руку и вытянул на балкон, не позволив надеть носки и обуться. Был бы без штанов, вытянул без штанов. Но выказывать своё недовольство я не посчитал нужным. Послушно прошлёпал голыми пятками по начищенной палубе и прислонился к перилам, схватившись руками за сетку.

Дирижабль набирал высоту и поле зрения постепенно расширялось.

Причальная станция осталась внизу россыпью спичечных коробков. Проявились клетки полей, обрели чёткие контуры лесные массивы, дороги слились в единую сетку. Земля превращалась в плоскую карту, с каждой минутой увеличивая масштаб. Не хватало только обозначений.

По вокзалу и нитке железной дороги я определил Одинцово. Да громаду Москвы в утренней дымке. Но её было грех не узнать. Второго такого города поблизости просто нет.

Так-то я и «Панорамой» мог всё это увидеть, причём, не выходя из каюты, но вживую, оно интереснее.

— Ты смотри что… — захлебнулся эмоциями Менделеев. — Да не туда. Туда.

Он схватил меня руками за плечи, оттащил от перил и развернул в правильном направлении.

Оказалось, видами любовались не мы одни. Но среди прочих, озабоченный Дмитрий выделил трёх симпатичных девиц. Статную блондинку с модной причёской и лицом модели из «Victoria’s Secret». И двух миленьких рыжих близняшек с ямочками на загорелых щеках.

Девушки явно происходили из приличных семей с высоким достатком и положением в обществе. У каждой на пальце сверкал родовой перстень. У рыженьких, естественно, одинаковые. И если близняшки выглядели попроще и победовее, то блондинка строила из себя снежную королеву. Это, кстати, и в нарядах сказалось.

Рыженькие были, что называлось, на стиле. Блузы с открытым воротом и свободными рукавами. Поверх — кожаный корсет на шнуровке, подчёркивающий форму груди. Плиссированная клетчатая юбка с оборками, длиной до колен, и пышный шлейф сзади до самого пола. На ногах — чулочки в полоску и высокие грубые сапоги с множеством серебристых застёжек. На медных, в мелкие завитушки, кудряшках, в беспорядке спускавшихся до плеч, красовались миниатюрные цилиндры. Глаза защищали очочки, по типу моих, только прямоугольные. Наряды полностью идентичные, единственно, одна отдавала предпочтение вишнёвому цвету, второй, очевидно, нравился фиолет.