«Вот видишь. Первая ступень. А к Меньшикову надо идти с Аргамаком. Смекаешь, о чём я?»

«Смекаю», — угрюмо проворчал Мишенька.

«Вот и иди. Тренируйся».

Тот не ответил. Наверно, пошёл. И надеюсь, он хотел оспорить статус изгоя, не для того, чтобы поскорее вступить в право наследства. Да, возникла у меня и такая мысль.

Угомонив мелкого, я снова поймал настороженный взгляд Менделеева.

— Чего?

— С тобой всё в порядке? — спросил он. — Ты замер с открытыми глазами. И взгляд такой… словно внутрь головы смотрел.

— Задумался просто, — отбрехался я. — Не обращай внимания.

Открываться я, пока не готов. Да и не факт, что Дмитрий сможет принять попаданца из параллельного мира. Мало ли, какие здесь предрассудки. Особенно если вспомнить, как Мишенька хотел натравить на меня отца Никодима с его обрядом изгнания. Меня уже один раз изгнали. Хватит пока.

Мишенька и ушёл бы, но идти ему некуда.

Узник в собственном теле. Изгой, лишённый Рода и магии. Теперь сирота.

Раньше Мишеньку душило отчаяние. Грызла жалость к себе. Ножом резала горечь утраты. Да много чего душило, грызло и резало. Теперь же все эти чувства переродились в одно. В ненависть. В жгучую ненависть к конкретному человеку.

Мишель Смолл. Вор без чести и принципов. Мерзавец, которого надо изжить.

Он первопричина всех бед. Он вероломно захватил разум и тело. Он принял решение, которое прав не имел принимать. Он виноват в смерти родителей. Он обязан понести наказание.

Раньше Мишенька поплакался бы маменьке, и та всё решила бы. Но сейчас маменьки нет и придётся всё решать самому.

И Мишенька будет готов. Когда появится шанс, он его не упустит.

Ненависть бушевала всесжигающим пламенем, требуя выхода. Ещё немного и она выжгла бы Мишеньку до самого дна. Или с ума бы свела. Но выход нашёлся.

Хранилище магии отзывалось на каждую вспышку эмоций. Клокотало кипящей смолой. Бурлило. Лопалось пузырями. И напитывало силой каналы.

Мишенька этого не мог не заметить. И теперь точно знал, как ему поступить.

На вокзал приехали за полчаса до отправления поезда — расписание я всё-таки уточнил по дороге. Дмитрий сразу убежал к кассам. Я задержался. Расплатиться и принять меры предосторожности. Стереть память таксисту я не мог, но заставить замолчать на определённое время — полностью в моих силах.

— Держи, — я отсчитал и протянул водителю двадцать синих бумажек.

— Благодарствую, ваша милость, но здесь слишком много, — пересчитал деньги тот.

— Компенсация за неудобства, — усмехнулся я, активируя «Внушение». — Ты не проронишь ни слова сорок восемь часов, начиная с этой минуты. Ни единого. А если станут расспрашивать, даже жестом не дашь понять, что нас видел. Уяснил?