— Я и есть пропавший наследник, — признался я, внутренне напрягаясь. — Моё настоящее имя Михаил Александрович Смолокуров. И к убийству семьи я непричастен.

Повисла гнетущая пауза.

Полицейский думал. Я сканировал его всеми доступными методами, но пока явной угрозы для себя не наблюдал. Из эмоций преобладала задумчивость, немного подкрашенная тревогой. Коромысло «Весов» чуть покачивалось в горизонтальном положении, чаши оставались прозрачными.

— Доказать сможешь? — наконец проговорил полицейский.

— Смогу.

— И даже не спросишь, когда всё случилось? — в интонации собеседника прорезалось подозрение.

— Да когда б ни случилось. С момента, как мы с вами расстались и до настоящего времени у меня алиби, — уверенно заявил я и принялся загибать пальцы. — Таксист, его я на Почтамтской поймал. Персонал «Бристоля», где я провёл остаток дня и всю ночь. Утром — сотрудники «Дворянского банка», Шниперсон и в военкомате меня человек двадцать видели. Остаются, конечно, прогалы, но за то время я бы не успел добраться в имение.

— Складно поёшь. Проверить-то, оно, конечно, надо, но пока выходит по-твоему, — задумчиво протянул он. — Но тогда я одного в толк не возьму, чего ты с этим ко мне припёрся?

— Совета хочу спросить. Да и не к кому больше, — честно признался я.

— Тю… совета? Тогда слушай совет: прямо сейчас дуй в жандармерию и там рассказывай всё без утайки. Где был, что делал, кто сможет подтвердить. Денька три тебя в кутузке-то промурыжат, но зато потом снимут все обвинения и отпустят.

— Нельзя мне в кутузку, — покачал головой я.

— Это ещё почему?

— Боюсь, там мне грохнут.

— И кто же, позволишь узнать? — фыркнул полицейский с иронией.

— Князь Несвицкий. Не сам, конечно. Через подручных. Это он родителей убил и сделал так, чтобы подумали на меня. Ну, я так думаю…

— Ого, — присвистнул мой собеседник. — Серьёзное заявление. Доказать сможешь?

— Хочу доказать, — ответил я, делая ударение на первом слове.

— Ну, знаешь ли, парень, твои хотелки к делу не пришьёшь. Князь — фигура. А ты — изгой, беглец и подозреваемый в смертоубийстве. Чуешь разницу? Хоть какие-то основания у тебя есть? Поделись, если это, конечно, не тайна Рода.

— Да какая там тайна. Правда, пока у меня никакой конкретики нет. Несвицкий враждовал с отцом ещё до всего этого. Плюс меня использовал, чтобы пошатнуть положение всех Смолокуровых. А когда не получилось, случилось вот это. — рассказал я, для убедительности сунув газету городовому под нос. — И мне нужно докопаться до правды.

— Смотри, как бы тебя самого не закопали, — веско проронил он, немного подумав.