Из мастерской Майкла доносился чудовищный шум, но новоприбывшие так устали, что заснули почти мгновенно.

Луцыку приснился классный сон. Там были он, Кабан, Джей и Остап.

Они находились в роскошном бальном зале, который украшали огромные хрустальные люстры с багровыми свечами. На стенах висели картины художников времен Ренессанса: «Мона Лиза» да Винчи, «Женщина с жемчужной сережкой» Вермеера, «Вернера Урбинская» Тициана, «Мадонна Дони» Микеланджело, «Весна» Боттичелли… Звучал какой-то вальс, и хоть самого оркестра не было видно, явно играли вживую.

В зале присутствовали только они одни. В воздухе разливались ароматы благовоний. Мужчины были одеты во фраки, единственная дама — в платье белого цвета на розовых шелковых чехлах с розанами и корсажем в стиле Наташи Ростовой. Точь-в-точь как описывал бородатый классик.

Остап пригласил Наташу, то есть Джей, на танец. Они закружились по бальному залу. После вальса зазвучала мазурка. Этот тур достался Кабану. Несмотря на полноту, передвигался он красиво и грациозно. Следующим был сам Луцык. Ему досталась энергичная полька. Писателя нельзя было назвать искусным танцором, но в этот раз, на удивление, ноги сами несли его в пляс, словно завсегдатая светских балов. Когда оркестр затих, Луцык преклонил перед партнершей голову и коснулся губами ее руки в белой перчатке.

— Are your ready⁈ — раздался до боли знакомый задорный голос откуда-то сверху.

Все задрали головы и увидели, что в воздухе висит круглая сцена, а на ней расположилась группа «The Exploited» во главе с ее бессменным вокалистом Уотти Бьюкэном. Гитарист вдарил по струнам — и понеслось. Узнать песню не составило труда. «Beat the bastards» с одноименного альбома. Откуда ни возьмись, в зале появилась толпа панков. Все как с картинки: ирокезы, помоечки, клепаные косухи, рваные джинсы, пирсинг и татуировки. Начался бешеный слэм. Чьи-то руки подхватили Луцыка и подняли вверх. Его распирало от восторга.

— Punk’s not dead! — заорал он и проснулся.

Светало. Луцык отбросил одеяло, но потом вспомнил, что он голый, и вновь прикрылся. В комнате стояла тишина, все еще дрыхли.

Он резво поднялся с матраса и на цыпочках подошел к двери. К счастью, обе комнаты в доме Майкла имели выход на улицу.

Шмотки сохли на бельевой веревке, натянутой горизонтально между двумя столбами. Луцык снял свой комбинезон, носки, футболку, а вот его белые трусы исчезли. Висели только синие боксеры Кабана.

— Вот ведь скотство! — выругался он, натягивая комбинезон.

Сзади кто-то хихикнул. Он обернулся и увидел рыжую чаровницу. Дочку кузнеца Ванду. Она стояла невдалеке, прикрывая рот ладошкой, плечи девушки подрагивали.