— Даже раб?

— Если хозяин не против, то почему бы и нет.

— А что получает победитель?

— Денежный приз. Но тебя ждет другая участь.

— Какая же?

— Станешь одним из нас.

— Но мои друзья остались в Маяковке… Я хочу вернуться к ним.

— Тебя не примут назад.

— Почему?

— Никто не любит предателей.

— Но ведь коммунары не знают о том, что произошло.

Крот пощипал мочку уха и уклончиво ответил:

— Узнают.

— Откуда? Урки твои проболтаются? — пытливо воззрился на пахана Остап.

— Как? Наше общение с коммуняками сведено к минимуму. Да и в своих людях я уверен, никто без моей указки, — последние четыре слова он выделил особо, — слова лишнего не скажет.

— Они, что клятву на крови давали?

— Нет, просто у нас не принято выносить сор из избы. Проштрафившихся ждет суровое наказание.

— Насколько суровое?

— Их сажают на кол.

— У вас прям мания какая-то людей на кол сажать.

— Между прочим, очень действенный метод.

— А если я продую тоже на кол посадите?

— Ты станешь рабом.

— Ничего себе, хорошенький выбор… А когда состоится бой?

— Завтра. Если ты и вправду хорошо дерешься, возьму тебя под свою опеку.

— А чего до завтра тянуть? Прямо сейчас выстави против меня своего самого сильного бойца, я ему враз шею намылю!

— Сказано завтра, значит завтра. А пока отдыхай, набирайся сил. Главное, выспись как следует.

— Ну а что мне еще делать…

Пахан нравоучительно поднял палец и произнес:

— Чем старше я становлюсь, тем серьезнее отношусь к отдыху и восстановлению. А как важны сны! Как много они нам дарят! Сны раскрашивают наши жизни, делают их ярче и интереснее.

— «Как прекрасен мир, являющийся во снах: от загадочных глубин океана до сверкающих звезд вселенной», — процитировал Остап.

— Красиво. Кто это сказал?

— Альбус Персиваль Вульфрик Брайн Дамблдор.

— Кто таков? Поэт?

— Нет. Профессор из «Хогвартса».

— В первый раз слышу.

— А что будет с Ржавым?

В ответ пахан что-то неразборчиво пробубнил себе под нос. Остап не стал переспрашивать.

Угрюмый бритоголовый тип из банды Фунта отвел пленника в темный сарай.

— Вздумаешь бежать, поймаю и переломаю ноги, — предупредил он и закрыл дверь на засов.

— Это кто еще кому ноги переломает, — процедил свозь зубы Остап.

В сараюшке было сыро и прохладно. Сквозь щели досок пробивался скудный свет. Посредине, на земляном полу, лежала охапка сена. У стены стояла кадка с водой, в которой плавал деревянный ковш, рядом — краюха серого хлеба.

Первым делом Остап утолил жажду. Вода была затхлой и противной. Попробовал хлеб. Краюха оказалась твердой, как камень.

Остап даже и не думал о побеге. Куда ему бежать? И главное, как? Кругом урки. Да, теперь он владел всякими там приемчиками, но против лома, как известно, нет приема. А против пули — и подавно.