— Надо ее в лазарет отнести, пускай пока там полежит, — распорядился Лаптев.

— Я бы тоже прилег, — сказал Кабан. — Что-то неважно себя чувствую.

— Бери эту вашу истеричку, и шуруйте в лазарет. Скажите, что я велел выделить вам два спальных места.

— Кстати, что тебе врач сказал? — спросил Луцык у Кабана.

— Буду жить. Травки прописал пить.

— Что еще за травки? — оживился писатель.

— Лечебные, а не те, о которых ты подумал.

— Ясно.

— А знаешь, какая кликуха у тутошнего лепилы?

— Не-а. Откуда мне знать?

— Кеворкян!

— У коммунаров отменное чувство юмора!

Луцык повертел в руках хлебную лошадку. Поделка получилась очень красивой. Хоть сейчас на выставку!

«А ведь я отродясь ничего не лепил», — подумал Луцык и заржал как конь.

Луцык, Джей и Лаптев прогуливались по пыльным улочкам. Председатель живописал новоприбывшим прелести жизни в трудовой коммуне. Все, мол, у них хорошо. Даже замечательно. Каждый работает на общее благо. Мастера на все руки имеются. Из двухсот коммунаров большинство — молодежь, многие родились уже здесь. Все умеют читать и писать. Питаются в столовке, три раза в день…

— А я где-то читал, что в коммунах процветает свободная любовь, — встрял Луцык.

Главный маяковец насупился:

— Вообще-то мы за традиционные семейные ценности.

Джей многозначительно зыркнула на своего товарища, интересующегося не тем, и попросила вернуться к рассказу.

— Раз в месяц у нас проходит народное собрание — сходка, — продолжил Лаптев. — Там решаются важнейшие вопросы жизни коммуны: посевные, сбор урожая, ремонт, строительство, охрана общественного порядка…

— А менты у вас есть? — спросила она.

— Чего нет, того нет. Но имеются добровольные дружинники.

— А как обстоят дела с преступностью?

— Воруют, — вздохнул Лаптев. — И пьют, а еще и иногда дерутся. Крамольников мы наказываем трудовой повинностью, в особых случаях изгоняем из коммуны. Иногда бывают стычки с урками из Алькатраса, но в последнее время они редки.

— А как насчет культурной сферы?

— В нашем клубе есть библиотека и видеосалон. По субботам кино крутят.

— Ого! Откуда дровишки?

— Лет восемь назад прибыл контейнер, а там была видеодвойка и штабеля видеокассет.

— А электричество где берете?

— Наш клуб оснащен солнечной электростанцией.

— Тоже подарок небес?

— А вот это уже, что называется, «мэйд ин Карфаген». Есть у нас тут один кулибин по кличке «Левша». Живет отшельником в семи километрах от Маяковки. Из дерьма и палок может собрать «Наутилус». СЭС мы у него купили.

— А чем расплачиваетесь?

— Бартер. Очень уж он самогонку котирует.

— У вас же сухой закон!