Ржавый осторожно поглядел под кузов.

— Не видно никого, наверное, за контейнером укрылись, гады, — процедил он сквозь зубы, подкрался к кабине и попытался открыть дверь. — Не открывается. Замок заклинило.

— Меня ранили, — раздался жалобный стон Герпы.

На его животе расплывалось кровавое пятно. Герпа учащенно дышал, прижимая рану левой рукой. Правая, в которой был наган, дрожала мелкой дрожью.

— Дай гляну, — Ржавый приподнял окровавленную руку Герпы. — М-да, дело плохо…

— Я умру? — сипло произнес раненый.

— Что ты! Еще сто лет проживешь!

Конечно же, он врал.

Тут Мона повернулся направо и замер соляным столбом.

— М-м-мертвяк, — проскулил он.

Он увидел труп водилы грузовика. Вернее, то, что от него осталось. Торс с окровавленной головой и обрубками рук.

— Это тот, кто за рулем был. Его тушканчики обглодали, — пояснил Остап.

— Лютый, что ли? — сообразил Ржавый.

— Наверное.

Мона навел пушку на труп водилы.

— Ты что творишь, дурак? — осадил его Ржавый.

— Но в-в-ведь он может вос-с-стать.

— Опусти ствол! У нас патронов раз-два и обчелся.

— А если он станет з-з-зомби?

— Вот тогда ты его и завалишь.

Громыхнули еще несколько выстрелов. Враги, по-видимому, стреляли для устрашения.

— Ну что, Ржавый, чья взяла? — раздался голос Фунта.

— Еще не вечер!

— Нас и вечер не остановит! Бросайте пушки и выходите с поднятыми руками.

— А вот хрен тебе! — Ржавый выхватил наган из ослабшей руки Герпы и протянул его новому товарищу. — Пользоваться умеешь?

— Не доводилось, — ответил Остап.

Прозвучит дико, но режиссер, снявший кучу криминальных сериалов и вправду не умел обращаться с оружием. В реальной жизни он был очень миролюбивым человеком.

— Большим пальцем оттягиваешь курок назад до щелчка, выравниваешь прицел с целью и мягко жмешь на спусковой крючок. Понятно? — пояснил Ржавый.

Остап повертел в руках револьвер:

— Никогда не думал, что придется стрелять в людей.

— Привыкай. Это Карфаген!

— Эй, коммуняки, выходите! — снова заговорил Фунт.

— Не дождетесь, суки! — крикнул Ржавый.

— Слышь, ты, храбрый портняжка, а помнишь, как ты свой шрам заработал?

Он непроизвольно коснулся стволом ружья щеки с кривым рубцом.

— Если забыл, то я напомню. Это я тебе его оставил. В детстве еще. Мы тогда крепко поцапались, и я тебе по щеке ножичком полоснул! — продолжил Фунт.

— Как же, помню, — ответил Ржавый. — А ты, видать, забыл, что в тот день я тебя на обе лопатки уложил. А ножичком ты меня покоцал исподтишка, как крыса!

— На войне все средства хороши!

— Какая война? Нам тогда было по восемь лет.

— Без разницы.

В небе пролетела стая галдящих черных птиц. Остап где-то слышал, что увидеть стаю птиц над головой — это к переменам. Если птица черная — перемены будут плохими. Что ж, пока все сходится…