— И он?
— Бросил трубку.
Я смотрел на неё и увидел, как она теребила край рукава и как чуть дрожали пальцы на клавиатуре. Её реально задел вчерашний звонок.
— Вер, — я заговорил. — Если он будет звонить ещё…
— Я знаю! Записывать. Сохранять. Полиция.
— Говори мне, ладно? Я не хочу, чтобы у нас были недоговорки.
К обеду — в час, когда я уже думал, что день пройдёт спокойно, — зазвонил мобильный. Звонила Полина — с утра я отправил её в архив суда за копиями.
— Алексей Дмитриевич! — её голос был высоким, срывающимся. — Он опять звонит!
— Кто?
— Дядя! Коган! Он требует, чтобы я вернулась до понедельника! Грозит судом! Говорит, что я «похитила материалы» и что он подаст заявление!
— Полин, спокойно. Когда он звонил?
— Только что! И вчера! И позавчера!
— Ты брала трубку?
— Нет! Но он пишет! Каждые полчаса!
— Сообщения сохранила?
— Да, все!
— Полин, слушай внимательно. Трубку не берёшь. Сообщения сохраняешь. Если он приедет лично — звонишь 112. Не мне — 112. Полиция. Поняла?
— Но…
— Полин, никак. Он грозит судом — пусть подаёт. У нас есть акт приёма-передачи. У нас есть подпись Марины. У нас есть служебная записка Зинаиды Павловны с резолюцией Рудневой. У него — ничего. Пусть подаёт.
— А если он приедет?
— Если приедет — звонишь 112 и мне. В таком порядке.
— Хорошо.
— И Полин… если он будет угрожать — запоминай слова. Буквально. Что сказал, когда, в каком тоне. Всё это пригодится.
— Я запомню.
— Доделывай в архиве и возвращайся. Если что — звони.
Я сбросил вызов. Полина работала у меня всего ничего. И каждый день приносил новый виток Когановых безумств. Я начинал думать, что этот человек не остановится, пока не нарвётся на что-то серьёзное.
Через полчаса, в половине второго, пришло письмо от Рудневой. С прикреплённым сканом. Я открыл вложение.
Там был её ответ Когану — тот самый, проект которого я отправил ей вчера уже за полночь. Утром она его подписала. На бланке клиники, с исходящим номером, датой и подписью: претензия необоснованна, передача копий разрешена директором, возвращать нечего. В приложениях — копия акта и служебная записка Зинаиды Павловны с резолюцией «Разрешаю». Ушло Когану заказным письмом и на почту.
Пазл по Когану складывался чисто. У Когана не было ни одного аргумента. Акт — чистый. Передача — санкционирована. Копии — по перечню. Марина — подтверждает. Руднева — подтверждает. Зинаида Павловна — подтверждает. Против Когана — его же собственная пометка: «Подпись — задним числом».
Я открыл сейф. Убрал всё. Акт приёма-передачи. Проект «исправленного» отчёта с пометкой Когана. Письмо-претензию Когана Рудневой. Распечатку переписки Кострова. Служебную записку Зинаиды Павловны с резолюцией Рудневой. Распечатку ответа Рудневой. Закрыл. Повернул ключ. Убрал ключ в карман.