Она рассмеялась.
— Лёш, — она стала серьёзной. — Я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Я не иду к тебе из-за… — она запнулась, подбирая слова. — Я иду, потому что верю в то, что мы можем сделать. Но работа и личное — раздельно. В офисе — коллеги. Никаких поцелуев у кулера, никаких ссор из-за ужина.
— Ты это уже говорила. За пирожками.
— Повторяю. Уже без пирожков.
— Согласен. Это и моё правило: в офисе я тебе начальник и спрашивать буду как со всех. Без скидок.
— И ещё. Я не хочу, чтобы кто-то знал о нас. Пока. Никто.
— Никто — не выйдет. Катя не слепая, Нина с Полиной тоже. Клиенты и Кравченко не узнают — это обещаю. А в конторе пусть думают что хотят: смотреть им будет не на что. Врать своим людям в глаза я не стану.
Вера подумала и кивнула.
— И последнее. Если я пойму, что наши отношения мешают работе — я уйду!
— А вот это — нет, — я посмотрел ей в глаза. — Держать не буду, уйти ты вольна когда угодно. Но если отношения начнут мешать работе — решать будем вдвоём, за этим столом. А не так, что ты одна хлопнешь дверью, а я узнаю об этом из записки на кухне. Я тебя не на месяц зову.
Она открыла было рот, но я развернул к ней лист и постучал пальцем по нижним строчкам: испытательный срок, Кравченко, Зорин, последнее слово.
— И вот это тоже не обсуждается.
Вера перечитала. Долго молчала. Потом усмехнулась:
— Жёстко, Алексей Дмитриевич.
— По-взрослому, Вера Дмитриевна. Как ты и хотела. Завтра утром — заявление. Остальное — уже в офисе…
Глава 11
Вторник начался рано. Будильник я поставил на шесть тридцать, чего в обычные дни не делал, но в этот раз — пришлось. Вера спала, свернувшись калачиком, натянув на себя одеяло так, что торчал только клок тёмных волос на подушке. Сегодня она несла Кравченко заявление, и будить её раньше восьми я не собирался. Посмотрел на неё, потёр глаза и пошёл на кухню. Кофе, тост с сыром, стакан воды — стандартный утренний набор юриста, который едет на стройплощадку.
В семь пришло сообщение от Зорина:
«Алексей Дмитриевич, выезжаю на объект. Климов с мастером уже там и, похоже, что-то мудрит. Глебова подъедет к девяти — фотографировать узлы. Не опаздывайте».
Я ответил:
«В пути».
Ангар автосервиса встретил меня запахом машинного масла, нагретого бетона и — едва заметным…
«И что это?»
В целом я никогда не задумывался, какие запахи меня окружают, но тут… было что-то знакомое и непонятное одновременно.
Ах да… всё-таки это был запах свежей мастики. С утра кто-то уже успел что-то промазать. Климов на этот раз вёл себя иначе, чем вчера. Он ходил вдоль двух освобождённых постов, что-то объясняя крепкому мужику в рабочей куртке — мастеру, видимо. Зорин курил у проходной.