Но под конец бала я заметил, что Марона откровенно выдыхается: плечи поникли, голос стал тише, она всё чаще прикладывала руку к виску, тени под глазами стали заметнее, а улыбка требовала всё больше усилий. Пришлось проявить твёрдость и сказать, что пора закругляться. Вечеринка и так сходила на нет. Мужчины сбились в кучки за карточными столами,женщины на диванах перемывали кости знакомым и незнакомым. Самые набравшиеся уже кемарили в креслах, вызывая смешки остальных. Музыканты тоже заметно устали, мелодии стали проще, темп медленнее.

В карете под мерный стук колёс Марона уснула, положив голову мне на колени. Молча перебирал её серебристо-чёрные волосы, чувствуя, как возлюбленная расслабляется, а дыхание становится ровным и глубоким. Даже во сне на её лице сохранялась лёгкая тень усталости. Женщина отдала сегодня все силы, помогая мне пробиться в высший свет.

— Спасибо, — тихо сказал в пустоту.

Невесты, укутавшиеся в плед на сиденье напротив, сонно улыбнулись и с теплотой посмотрели на неё.

Марона сняла для себя лучший номер в «Золотой Чаше» и сонно настояла, чтобы мы остались с ней. Кровать оказалась огромной, размером с половину комнаты в обычной гостинице, но нас ведь пятеро! В конце концов кое-как уместились, хотя пришлось лечь поперёк. Посреди ночи к нам пробралась ещё и Мэриголд, улеглась сверху и, тихо посапывая, по-детски пускала слюни мне на грудь. Утром обнаружил мокрое пятно на рубашке, но что с неё взять!

Проснулись рано, потому что Гарена пришла будить Марону на встречи. Наспех позавтракали. Горячий хлеб с маслом и мёдом показался райским наслаждением после вчерашних изысков.

Баронесса коротко, но крепко поцеловав на прощание, дала мне последние наставления: — Скорее всего, сегодня тебя вызовут к лордам-судьям для подачи прошения. Далеко от гостиницы не отходи, или пусть Гарена знает, где быстро тебя найти. Постараюсь быть с тобой, но если не смогу, Ирен в курсе, что к чему.

— Удачи тебе на встречах.

Марона скривилась.

— Тьфу! Сборище идиотов, которые не могут оторваться от охоты, пьянок и любовниц, чтобы понять, что у них в собственных землях творится, не говоря уже о Бастионе. Но нет, каждый год они на неделю запираются здесь, чтобы вершить судьбы региона.

В её голосе звучало нескрываемое раздражение, видать, не в первый раз приходилось иметь дело с такой публикой. Морщинка между бровей стала глубже.

— Хорошо, что у них есть ты, чтобы дать мудрый совет.

Она грустно рассмеялась.

— Мне бы хоть слово вставить дали! Но винить их не стану, — она тяжело вздохнула, словно на плечи легла невидимая ноша. — У меня нет ни влияния, ни власти в Тверде. Удивилась бы, если бы они хотя бы выслушали моё предложение позвать на совет писарей, мэров и капитанов стражи. Людей, которые реально в курсе дел и могли бы доложить реальную обстановку.