К счастью, он наконец ушёл, оставив после себя довольно неловкое впечатление.

В конце концов я снова забылся тревожным сном, усталость взяла верх над дискомфортом. На миг явилась мысль, а не стал ли слабаком? Ведь за месяцы в суровых условиях я привык переносить и не такие трудности, прежде чем оказался в поместье Мирид. Но нет, дело было не во мне, просто эти условия действительно невыносимы. В дикой местности ко мне почти всегда прижималось тёплое мягкое тело Зары, а позже и Беллы. Но тогда на дворе бушевало лето, и ночи в Бастионе стояли безветренные и тихие.

Так что лучшее, на что мог рассчитывать, были рваная дрёма, спутанные сны и постоянное ворочание, чтобы хоть немного унять боль в мышцах. Заснуть крепко, чтобы потерять связь с реальностью, мне так и не удалось.

Именно поэтому я перепугался, когда яркий свет ударил мне в лицо, куда ярче тусклого мерцания свечей, освещавших комнату.

Резко сел, втягивая воздух, и, щурясь, разглядел сквозь ослепительный свет фигуру герцога Сигурдиана, нависшего надо мной. Я тут же поднялся на одно колено и склонил голову.

— Ваша светлость.

Неужели бдение закончилось? Видимо, нет.

Сигурдиан устроился в удобном кресле, которое, должно быть, принёс слуга, и окинул меня взглядом, полным отвращения.

— Тебе никогда не стать рыцарем, Охотник , — бросил он. — Сам факт, что ты пытаешься это сделать, является позором. Я бы с удовольствием наблюдал, как ты унижаешься, но твоя жалкая пародия на прошение — насмешка над священными процедурами. Этого я не потерплю!

Я не знал, что сказать, поэтому просто опустил голову.

Герцог фыркнул и бросил кошель рядом с моим кулаком, упёртым в пол.

— Здесь пять тысяч золотых. Мне противно платить таким, как ты, чтобы остановить то, что тебе и так не предназначено, но ради Ордена Стражей Севера я это сделаю, — сказал он, подтолкнув кошель ногой. Голос, сначала сдержанный, сорвался на гнев: — Это больше, чем ты заслуживаешь за боль, которую причинил моему племяннику, заставив его принять безрассудное решение, приведшее к его смерти. Но предложение моё в силе. Бери деньги и убирайся из Тверда! Не возвращайся! Не позорь нас, пытаясь казаться кем-то, кем не являешься.

Если это и был тест, то гораздо более убедительный, чем предыдущие. Но раз Сигурдиан считал мои шансы достаточно серьёзными, чтобы попытаться откупиться, это вселяло надежду.

Я поднял кошель и протянул его герцогу обеими руками, избегая встречаться с ним взглядом.

Несколько секунд он молчал. Напряжение повисло в воздухе. Затем с яростным рыком выхватил кошель.