По лестнице поднялся на второй этаж. Здесь несколько дверей с табличками: «Бухгалтерия», «Приказчик», «Хозяин».

Я постучал в дверь с надписью «Хозяин». Из-за двери послышался густой голос:

— Войдите!

Я толкнул дверь, вошел.

Контора просторная и светлая. Два больших окна выходят во двор. У одной стены стоит массивный дубовый стол, заваленный бумагами, счетами, образцами изделий. На столе медная чернильница, перья в стаканчике, толстый, раскрытый гроссбух.

У противоположной стены шкаф с документами, полки с образцами самоваров: маленькие, большие, простые, с чеканкой. Все блестят медью и латунью.

На стене висят два портрета в рамах. Один пожилой мужчина с седой бородой, строгим взглядом, в купеческом кафтане. Надпись внизу: «Федор Иванович Баташев, основатель». Второй икона Николая Чудотворца в серебряном окладе.

За столом сидел Степан Федорович Баташев. Одет по-деловому. Темно-зеленый сюртук, жилет, на шее шелковый платок, завязанный узлом. Борода темная, аккуратно подстриженная, волосы зачесаны назад, блестят от помады. Лицо широкое, добродушное, но глаза цепкие, оценивающие, купеческие глаза, все видят, все подмечают.

Он писал что-то в гроссбухе, когда я вошел. Поднял голову, узнал меня, отложил перо. Лицо расплылось в улыбке:

— А, Александр Дмитриевич! Милости просим! — Он встал, вышел из-за стола, протянул руку.

Я пожал ее крепко. Рука у Баташева широкая, мозолистая, не барская, а работящая. Хоть и хозяин фабрики, а сам когда-то у отца в кузнице работал.

— Здравствуйте, Степан Федорович.

— Садитесь, садитесь! — Он указал на стул перед столом, сам вернулся на свое место. — Чаю хотите? Или, может, чего покрепче? У меня мадера есть хорошая, испанская.

— Чаю, спасибо.

Он хлопнул в ладоши. Вошел паренек лет пятнадцати, в фартуке, видимо, ученик.

— Ваня, принеси чаю. Два стакана. И баранок.

— Слушаюсь, Степан Федорович.

Паренек выбежал. Баташев откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, с любопытством посмотрел на меня:

— Ну что, Александр Дмитриевич? По какому делу пожаловали? Новый заказ принесли?

Я положил портфель на колени, открыл, достал чертежи:

— Не только заказ, Степан Федорович. Мы ведь подписывали договор о совместном предприятии. Пора начинать реализацию.

Баташев поднял брови, наклонился вперед:

— О! Вот это дело! Я уж думал, вы забыли. Столько времени прошло.

— Не забыл. Просто работы много. Мельницу строю, насосы делаю. Но теперь фундамент готов, есть передышка. Можно заняться нашим предприятием.

Баташев потер руки, довольный:

— Отлично! Давайте обсудим. Я как раз думал на днях, как лучше организовать производство. — Он придвинул гроссбух поближе, открыл на чистой странице, обмакнул перо в чернила. — Рассказывайте, что придумали.