Большой толпенью мы зашли за спортивное сооружение. Первогодки, которым было не по чину толкаться вместе с нами, поднялись на трибуну, высунув любопытные рожицы сверху.

— Итак, джентльмены, — с долей сарказма озвучила Глэдис, перейдя на неформальный стиль общения. — ваши разногласия настолько непримиримы, что вы решительно настаиваете на помятии своих лиц и не хотите закончить дело миром?

Глэдис чересчур вредная. Да кто с такой дружить станет? Что за подначка: смысл слова джентльмен давно шире системы пэрства или сословия джентри. Можно слово джентльмены произносить с большим уважением?

— Он оскорбил мою девушку. — попытался сыграть на публику Хупи.

— Ты сейчас в первый раз её своей девушкой назвал. — пожал невозмутимо плечами, снимая и передавая Клайву школьный пиджак, жилет, галстук и незаметно разминаясь. — Вы пытались выставить меня доносчиком. При том, что Тайлера я от глупости уберег. Парниша, ты отказываешься воспринимать реальность. Маргери мне не нужна, как и твои услуги.

— При чем здесь Кристофер Тайлер? — удивилась Глэдис.

Не знаю в каком виде ей доложили о намечающейся драке. Маргери не поделили, лидерство в классе или еще что. Про первогодку, попавшего в лазарет, то ли не успели, то ли она внимание не обратила.

Выслушав мои разъяснения, она уставилась на Хупи.

— Серьезно? Ты настолько туп, что не сумел придумать лучшего повода публичной диффамации бывшего друга? — высмеяла Глэдис его. — Эйвер Дашер изрядно глуповат, у него ужасный вкус, но разве сдал он вашу компашку, когда вы разбили окно в директорскую? Наоборот, взял всю вину на себя, хотя мог, как ты выражаешься, выслужиться передо мной. Или сегодня какой-то особенный день для такого самовыражения?

Я боролся между желанием расцеловать милую Глэди в губы и шлепнуть ниже талии. Побеждал компромиссный вариант: выполнить оба действия. Вот отчего глупый-то сразу?

— После казни тёмного, Эйв сам не свой. — пискнула Маргери, переводя стрелки.

Настойчивое педалирование подобной темы меня конкретно бесило. Эйв уже не Эйв, но им-то откуда знать. В какую игру они со мной играют?

Глэдис повернулась и вонзила в меня свои глазки. Да сколько можно расстреливать меня своей красотой. У меня не сердце, а голландский сыр уже.

— Рога не выросли, татуировок не появилось, пена не идет, глаза по-прежнему щенячьи. — вынесла она свой приговор. — В чем он сам не свой? Расстался с тобой, вот ты и бесишься?

Спорить с Глэдис вообще небезопасно: вскрывает словами, как консервный нож банку из фольги. Губы у Маргери затряслись, но инстинкт самосохранения сработал. Спряталась за спины и больше не отсвечивала.