Для молодёжи мест раз-два и обчелся. Не ценят её как целевую аудиторию. Нет, я могу зайти в Холборн посидеть с девушкой, но будет уныло. В «Зе Проспект оф Вайтби» — паб, сделанный по лекалу настоящего парусника — заглянуть. В конце концов там атмосферно и, встречающая гостей петля, на мачте перед входом, сразу придает жизнерадостности организму. Не болтаешься на рее — жизнь уже хороша. Но романтики в этом мало. Вино и алкашку покрепче до двадцати одного года не подадут. После одиннадцати вечера за молодую и глупую физиономию вообще выгонят.

Чертов британский эйджизм!

Если что, данные размышлизмы принадлежали прежнему Эйву. Я их не вполне разделял, хотя согласен, что за молодежью нужно ухаживать. Планетарии строить, спортивные заведения, моду специальную создавать — да черт с ним — бокал вина хорошего позволить, раз в месяц, со специальной отметкой в ай-ди. Приходит молодой человек на работу, эйчар его ай-ди цапает, а там вклеенный второй дополнительный лист с отметками об алкашке. Такой человек солидной компании явно не нужен будет.

Хотя будем честны: большинство хорошей работы достаются молодым выпускникам в результате удачных связей и хороших знакомств, выросших в учебных заведениях.

Подобные отвлеченные мысли проскочили в моей голове, когда я подавал руку Диане, выйдя из кареты, и никакие крики газетчиков меня не смутили. Вот слово карета наверно слишком громкое — изящная белая пролетка, летняя, без стекол, в стальной раме с навесом из тента сверху. Со шторками, которые можно было задернуть, с большими сиденьями из кожи на шесть пассажиров. Каучуковый корд на металлическом ободе колес, тонкие стальные спицы, низ с листовым железом. Прочный и удобный транспорт. Нам и ехать было всего ничего — пару улиц от школы. Но Эйвер Дашер вот настолько джентльмен и не позволит солнцу обжигать милых школьниц, итак, опаленных его красотой.

— Благодарю. — с достоинством сказала Диана, спускаясь с кареты.

Несколько взволнованная Поли, с другой стороны пролетки, оступилась и обрушилась на Оливера своей мощной грудью. С мужеством истинного спартанца мой ботаник принял эту тестостероновую атаку: выстоял, не дрогнув ни единым мускулом на лице, первый же извинился, пока смущенная Паулина поправляла платье, стоял смирно, не кидаясь рыча в приливе страсти и не дал волю рукам.

Это просто потому, что его немного паралич разбил.

Девушки выдвинулись ко входу, показывать свои ай-ди охране. Я поправил запотевшие очки на его лице.

— Оли, скажи что-нибудь. — озабоченно попросил его. — Девчонки отошли и тебя не слышат.