Это был британский женский журнал «Vogue», где «O» и «G» в середине, сплетались кольцами, а окаймовка шрифтом гордо провозглашала его лучшим журналом моды.

— Ох, это мне? — изумилась мисс Кулстоун, робко цапая журавлика. — Какой чудесный, ты сам его сделал?

— Вместе с мисс Мэлкрафт. — поделился с Дианой честью бумагоконструкторства. — Вы же наша любимая учительница. Ваша профессия основание дерева, из которого вырастают остальные. Мы все зачастую теряем веру, обвиняем равнодушный мир в бессердечии, отгораживаемся от него. Да, можно не увидеть, как слова и идеи меняют мир, не ощутив изменения сейчас, не представляя масштаб, но они произойдут. Обязательно. Юность — слепа, вы наш поводырь, не теряйте оптимизма. Для лепки малых умов нужно большое сердце. Мы ваш сад, мисс Кулстоун, вы наша Дева. Давайте вернемся к уроку!

От жестких шуток про литературу к мотивационной речи. Я так скоро самозастрелюсь из своего дробовика беспринципности. Вообще после попаданчества, замечаю за собой изменения: речь стала глаже и богаче, мыслей больше и не все они про секс.

— Да, — окрепшим голосом сказала мисс Кулстоун, осторожно пряча журавлика в сумочку. — Большой мир бросает каждому из нас пугающие вызовы. Давайте вернемся к нашему роману «Дева в саду».

Пусть половина класса по-прежнему её не слушала, голос мисс Кулстоун набрал резкость и звучание. Оливер протянул мне свой кулачок, который я отчеканил. Диана благосклонно кивнула мне головой.

Отношения с элитой класса восстановлены, пора задуматься о простом демосе. Кто там собирается предать меня остракизму? Из активного перешептывания с Оливером диспозиция определилась следующим образом. В классе это оказался Брендон Тейлор по кличке Расти, то есть «Ржавый». Долговязый парень с предпоследней парты, с тремя дружбанами, который кричал мне при знакомстве «гони шиллинг», пытался пообщаться поближе, но вовремя одумался. В футбольной команде ультра-патриотом оказался Эрик Форест: черноволосый, худощавый пацан, немного нервный. Это при взгляде на него, Эрик мне показался, первым кандидатом в информаторы о дедовском кортике, притащенным в школу.

— Откуда только так быстро слухи разошлись? — задумался вслух.

— Я молчал, честное-благородное. — пугливо сказал Оливер.

— Это риторические слова. — похлопал по плечу своего верного ботана. — Ясно-понятно такая тайна жжет язык любому школьнику. Может он не хотел вслух говорить, но там сболтнул, здесь сболтнул: к утру все знают, что Поли от тебя опузырилась.

Последние слова я проговорил сочувственно, чуть отстраняясь от него и немного громче. Их услышала Диана и мгновенно завелась.