Анна-Мария хихикнули, заулыбались. Во взгляде Глэдис появилось некоторое удивление.

Первая же фотка сшибла всё их недоверие. Рыжая сеструха Боньки, с загадочным видом оглядываясь, кралась на задних лапках по саванне, очевидно за орешком.

— Ой, какая милота! — зашумели девчонки над фоткой.

Сохраняя невозмутимый вид, внутренне я подпрыгнул, исполнив залихватскую серию боксерских ударов. Мой план работает. Следующий снимок был с тасманийским дьяволом. В хорошую погоду остров можно было разглядеть с материка: пролив сильно обмелел. Родители и там побывали.

— Батя пишет, эта мышь орёт похлеще поросенка. — просветил я девчуль, взирающих на открытую пасть сумчатого с благоговейным ужасом. — Ростом с терьера, но шумный жуть. Фермеры их отстреливают почем зря за такое.

— Фига клыки у него. — высказалась Глэдис.

— Укус тоже мощный. — подхватил я. — Размалывает кости, как барабан на мукомольной фабрике.

На следующим снимке за милоту с белкой поспорила квокка. Ржущий пушистый грызун, чинно сложив лапки смотрел прямо в объектив. Коала тоже подкинула уголька в топку «милых зверьков». Вот так мы провели время за альбомом и рыбным салатом из раков, перепелиных яиц и арахиса. Насладились основным блюдом свининой в сметанном соусе, поболтали. Я даже набрался смелости спросить у Глэдис, чего она второй Кубок теннисный для гимназии не взяла.

— Потому что я технически слабее своей соперницы. — честно ответила она. — В прошлом году мне повезло. У леди Сьюзан Боултер потрясающе сильный удар, реакция и мышление. Она выиграла два первых сета, как я не старалась сопротивляться. Но за третий я зацепилась зубами, начался чемпионский тай-брек. Тридцать шесть — тридцать четыре и звание самого длинного тай-брека в мире. Она выдохлась физически и сломалась. Для меня бесследно такое испытание тоже не прошло: появилось отвращение к ракетке.

Саму игру никто из гимназистов не видел, кроме Джеймса Стэнли. Кубок разыгрывали в столице Великобритании Нью-Дели. После, наша королева Шарлотта Первая вручила национальный Кубок лаун-тенниса Глэдис. Мы узнали об этом только из газет. На фотке Глэдис выглядела бодро.

— Я не хочу умирать на корте. — поймала Глэдис мой взгляд, поняв о бродящих мыслях. — В той игре, моментами перед глазами всё плыло, дыхание сбоило, руки-ноги тряслись, но отступить… Только не это. Мне нужна была победа: доказать отцу, себе, всем остальным, что я могу, я лучшая. Сейчас такой задачи нет, как и особой любви к теннису. Фехтование мне больше по душе.

— Леди Безупречность. — пробормотал я, впечатленный этой стороной блондинистого ангелочка.