— У всего есть свои пределы, Филипп де Монт, — ответила Элиза. — Даже у моего терпения. Прекрати.
— Ладно, ладно, — поспешил с ответом он. — Так что?
— Я полагаю, что и здесь мы не найдём ничего, что указывало бы нам на решение проблемы, — вздохнула она. — Но проверить дом — наша обязанность.
— Ещё бы! — согласился де Монт. — Заранее очистить свою душу и совесть перед Главным Инспектором, прежде чем предстать перед его Святым ликом — это ли не смысл нашей работы?
Он хохотнул, но в этом его никто не поддержал. Элиза бросила на него слегка недовольный взгляд, и, взявшись за ручку двери слева, осторожно открыла её.
Дверь открылась, и за её порогом нас ждала довольно странная картина. В принципе, я мог бы объяснить подобные температурные фокусы, однако, пробежавшись глазами по небольшой комнате, объяснений у меня всё же не нашлось.
За порогом двери стояла зима. Иней лежал на замёрзшей мебели, словно в морозилке, пол был скользким, как поверхность замёрзшего озера. Дверь, вероятно, какое-то время была открытой, и вода попала сюда, а потом замёрзла. Но что послужило этому причиной — загадка.
— Филипп, — скомандовала Элиза. — Оставайся у двери, и не вздумай закрывать её. Марк, пойдём.
Мы вошли в комнату, и холод тут же не деликатно дал о себе знать. Всё, о чём говорил мне Бальдор в первый день нашей встречи, теперь стало более чем верным. Мои мокрые, прохудившиеся ботинки, первыми испытали на себе здешний мороз. Укутавшись в свой довольно тонкий плащ, я принялся осматривать комнату.
Если не считать низкой температуры и льда под ногами, то комната выглядела вполне нормальной. Это был рабочий кабинет с дубовым столом и удобным креслом. Книжные полки с рядами книг стояли возле окна. Горшок, со словно бы застывшем во времени, пёстрым алым цветком, одиноко стоял на полке над небольшим камином. Напротив камина висел пейзаж осеннего леса, кроны пожелтевших деревьев нещадно бил суровый ветер с дождём, но те лишь гнулись под его напором, но не сдавались. Вероятно, такой был посыл этой картины. Хотя, скорее всего, хозяин дома едва ли искал в ней какой-нибудь смысл.
Я и сам не заметил, как начал стучать зубами и ёжиться. Элиза выглядела ничуть не обременённой подобными неудобствами, что вызывало недоумение.
— Тебе не холодно? — спросил я Элизу, когда мы встретились у рабочего стола.
— Нет, — ответила она. — Но если бы ты спросил меня это тогда, когда я ещё была живой, то мой ответ был бы совершенно другим. Я ничего не нашла.
— Я тоже, — признался я, пытаясь согреть замёрзшие руки.
— Проклятье! — вдруг раздался встревоженный голос со стороны дверей. — Эй вы, скорее!