И вопрос только один — почему он ко мне подошел?

Хотя нет, тут я ошибся — вопросов как минимум два. И второй звучит так — от кого он? И, возможно, это самый главный вопрос. По его расслабленности, по тому, что он был один (а это я понял сразу, хотя спроси как — и объяснить не смогу), по тому, что он подошел слишком близко, почти вплотную, по выражению его глаз и даже по изгибу морщин на бледном лбу я понял, что он здесь не конкретно ради меня и что пока верит тому, что говорят его глаза: на циновке сидит подзаработавший бабла наглый окраинный рыбак и явно собирается устроить, по своим меркам, обед столетия. Но некую настороженность и очень хорошо скрываемый хищный интерес в его сонных глазках я тоже вижу — и вполне отчетливо.

И хотя я понял все это, главного пока не определил — от кого он? На нем слишком нейтральная одежда, на него никак особо не отреагировали работники кантины и клиенты, хотя, судя по их взглядам, он бывает здесь достаточно часто, и они все испытывают к нему легкий испуг и просто охренеть насколько огромную неприязнь. Эти максимально четко выраженные на их потных от духоты харях чувства помогли мне определить род деятельности незваного гостя, но не его принадлежность.

Он топтун. Обученный профессии осведомитель, а не талантливый идейный любитель-доносчик. И его либо обучила правящая власть, либо Седьмица, либо здешний криминал — а криминал в городе был и процветал, ведь я ощутил его отчетливый кроваво-пороховой запах еще в таверне Трэдды. Все, как во время Эпохи Заката, когда в каждом уцелевшем мегаполисе и карликовом государстве правили несколько крупных сил, и чаще всего это были власть, криминал и корпорации, зачастую сплетающиеся так причудливо, что хер размотаешь и проще разрубить, что я порой и делал, выполняя очередное задание.

Когда я ответил ему чуть настороженным взглядом и коротким кивком, как поступил бы любой здравомыслящий окраинник, сидящие в кантине, сами того не зная, додали мне остаток информации, и я наконец определил его принадлежность. Он от власти. От правящих родов. И как профи он, несмотря на свою молодость, себя уже исчерпал — слишком многие его хорошо знают в лицо и сходу реагируют на его появление.

— Добрый, — кивнул я. — Амиго…

— Позволишь? — он кивком указал на свободное место передо мной.

С десяток секунд подумав, я покачал головой:

— Не. Не хочу, — проговорил я лениво, но уверенно.

Таким крысам нельзя показывать и намека на слабину — сходу вгрызутся, твари. Да и то и дело сталкивающиеся с конкурентами, подводными хищными тварями и диким руинным зверьем рыбаки не из тех, кто будет испуганно морщить яйца при виде лощеного городского хмыря. Разве что постараются быть чуть вежливее — ну раз в чужой дом в гости прибыли, то как-то некрасиво сразу нахер посылать, верно?