— Я человек образованный! Читать умею!
Уважительно кивнув, я пнул еще раз — и сильнее. Упав на бок и заверещав, он полез рукой к поясу, но был остановлен властным окриком своего спутника — седого невысокого старика в домотканом шерстяном плаще поверх голого тощего тела, прикрытого лишь просторными старыми трусами и коростой раздражения. Имелась еще объемная сумка, но ее за предмет одежды я считать не стал.
Бородатый парень продолжал возмущенно что-то шептать и демонстративно шлепать себя ладонью по поясу, где наверняка имелся прикрытый подолом безрукавки нож, но резко заткнулся, когда я стащил с груди мулатки насквозь промокшую от крови и пота майку и поднял тяжелый от влаги тампон, обнажив рану со вспухшими краями. Рана продолжала сочиться сукровицей, но края плотно сошлись благодаря двум умело наложенным или скорее воткнутым в кожу деревянным зажимам, выточенным центровым охранником из попавшейся под руку ветки. Выбросив тампон за борт, я вернул майку на место и уселся рядом с напарницей, задумчиво глядя на ее мокрое от пота лицо и подергивающиеся веки. Ее лихорадит. А до того, как вытащил паразита, её не лихорадило, хотя беспокоил огромный гнойник.
— Я… я думал, она просто бухая в жопу, — тихо произнес переставший хватать себя за ремень молодой бородач.
— Ага. Бухая она, — кивнул я.
— Но и раненая.
— Ага.
— Пулей в грудь? — участливо спросил он.
— Да не… ей сиську хером гиппо зацепило чуток, — протяжно зевнув, я глянул наверх, убедился, что меня прикрывает навес и шелестящие листья растений в кадках, после чего вытянулся на боку, пододвинул к себе сверток с чужим дробовиком и задремал, позволив бородачу и дальше изумленно пучить глаза.
Отошедшая от причала баржа вздрогнула под звук зазвеневшего натянутого троса и тяжело пошла обратно в Церру, оставив на пирсе начавших разбирать груз гоблинов и тех, кто прибыл с нами и собирался еще дальше — на побережье. Но не я — я пока что Церру покидать не собирался.
Вот же дерьмо… и в прошлый раз, лет так триста с лишним назад, я заглянул сюда, только чтобы перерезать пару глоток, а остался надолго… Может, есть в этом городе что-то особое? Вернее, в его жалких остатках…
Глава шестая
Я отоспался. Лениво побил пришедшего что-то требовать за другана наглого упырка.
Потом долго слушал раздраженное бухтение дона Атаульпы.
Потом насыщался в столовке под бухтение сидящего напротив дона Атаульпы.
Потом кормил обитающих в стенах дикушек спертыми лепешками, рыбой и джемом.
Потом провел три часа в здешней качалке, почему-то называемой «Боевым холлом Кабреро». Здесь имелся вполне профессиональный ринг, хватало инвентаря, что и не удивительно: руины богаты многим, главное — найти и откопать из-под битого кирпича и железобетонных плит.