И поняв свою ошибку, я, во-первых, решил убраться отсюда сразу после обеда, благо все нужное уже увидел, во-вторых, перебраться вон к тем огромным причалам и старым зданиям, что явно превращены в сухие доки и цеха по ремонту барж и прочих судов. Где доки — там и мафия. А в-третьих, я решил как можно быстрее отделаться от ставшего мне неинтересным шпика. И поступил я просто: сделав вид, что его уловка сработала и я не выдержал того, как расхваливают более удачливых рыбаков, я начал сквозь зубы презрительно цедить слова о том, что и в мои сети не только крупная рыба, но и кое-что другое попадается, после чего описал, как случайно выловил ящик с большой стеклянной и почти раздетой девкой с большим мячом, беззастенчиво описав ту самую статую, к чьему лбу был прикован убитый мной кусок дерьма. И когда я дошел до описания момента, где я привез еще мокрый ящик в город и продал честному доброму старичку на барже аж за шестьдесят три песо, сеньор Тунри резко потерял ко мне интерес, уточнил, в какой стороне света я обитаю, оставил свой кувшин недопитым и неоплаченным, попрощался и ушел, не особо скрывая разочарование. Когда он спустился, я глянул на девушку-разносчицу, ткнул пальцем в его даже на четверть не выпитый кувшин и буркнул:
— За него платить не стану!
— И пить оттуда не надо, — на этот раз она улыбнулась мне по-настоящему, забирая позванивающий кусочками нерастаявшего льда пластиковый кувшин. — Много лимонада вредно для желудка, сеньор.
— Блевать потянет? — поинтересовался я.
— Скорее, с другой стороны дамба рухнет, — улыбнулась она еще шире, кайфуя от того, что может так вот безнаказанно признаваться в своих делах и ей за это ничего не будет.
Понимающе хмыкнув, я вспомнил ту потаенную усмешку и зло сведенные у переносицы брови, когда она с улыбкой подавала кувшин сеньору Тунри, заглянул этой дуре в смеющиеся глаза и сказал:
— Он ведь не дурак. А ты дура. Причем дура конченая. Раз ему жопу прорвет после кувшина лимонада из твоих рук, ну второй раз, максимум третий — но только если он совсем уж тупой… — ну а в четвертый раз ты вдруг потеряешь сознание где-нибудь в переулке, а очнешься привязанной к кровати в какой-нибудь темной, затхлой комнатушке, где из тебя трое-четверо потных бугаев быстро выбьют признание в нехороших шалостях, затем отымеют хором во все дыры и вышвырнут обратно на улицу. А может, заставят подписать признание в покушении на жизнь этого ублюдка… и тогда ты навеки в их жадных руках. Будут трахать и доить на бабло всю жизнь — пока не вздернешь себя, чтобы наконец прекратились эти боль и ужас. Ну или откупишься, если найдешь что предложить — сдашь им накосячившего друга, поработаешь несколько лет проституткой, чтобы заработать достаточно… А может, из-за тебя напрягут нехило все это заведение, запишут их в пособники… и тогда за тебя примутся уже с двух сторон и трахать будут жестко. Хотя стоп… нет… тут я переборщил — не станешь ты вдруг терять сознание в темной комнатушке. Нет. Тут ведь законность соблюдают. Да и не требуется тебя похищать. Зачем? Когда в очередной раз принесешь ему кувшин, он и возьмет тебя с поличным на месте, оттащит лимонад куда надо, где быстро определят, что ты там ему подсыпала. А вот потом да: темная комната, обвинение в покушении на убийство путем отравления, и он с оттягом стегает тебя, дуру, вытащенным из штанов ремнем по трясущимся голым сиськам и задаст вопросы на тему, кем ты там, шлюха, себя возомнила… Ну а следом и убойный трах во все дыры…