Один из братьев — кажется, Бато, он, по мнению, Ланса всегда был чуть бойчее — ехал в голове колонны. Несмотря на непогоду, он сбросил капюшон и поглядывал по сторонам. Что он мог различить в кромешной круговерти и темноте, менестрель не знал, но вполне доверял спасителям. Простолюдины ближе к животным, чем благородные праны, а значит не лишены звериного чутья, когда дело касается времени и направления. Перелётные птицы ведь не сверяются по карте, выбирая путь, им не нужна клепсидра, что определить, когда лететь. Так же и деревенские мужики. Чувствуют.

Судя по тому, как часто они поворачивали то вправо, то влево, Бато не только выбирал правильную дорогу в обход оврагов или излишне густых зарослей, но и петлял, как заправский заяц, сбивая со следа возможную погоню. Предосторожность полезная, но, казалось, излишняя. Дождь смывает следы, а переносящий палую листву ветер, отлично емув этом помогает. Да хоть с собаками ищи — ничего не выйдет. Ради это стоило не только терпеть холод и мокреть, но и благодарить за них Вседержителя.

Под утро альт Грегор был готов свалиться с коня от усталости и боли, но братья, очевидно, догадались — а может, почуяли его слабость и сделали привал. Огня не разводили, коней не рассёдлывали. Сгрудились у основания ствола полутораобхватного вяза, согревая друг друга теплом. У запасливых близнецов нашлись фляги с крепким и очень сладким вином, которые пустили по кругу. Досталась Лансу и краюха хлеба с куском сыра, но есть совершенно не хотелось. Точнее, не было сил жевать. Он ненадолго задремал? Памятуя народную мудрость — кто спит, тот есть.

Менестреля разбудили на рассвете.

Дождь стих, зато ветер усилился. От его напора холод пробирал до самого нутра. Одежда казалась ледяной, а ведь только осень. Что же будет зимой?

Близнецам пришлось подсаживать Ланса в седло. Он ослабел настолько, что сил едва хватило не падать. Почти как тогда в Трагере, когда неведомая хворь скрутила всё нутро. Он держал повод одетыми в перчатку пальцами левой руки, а правой схватился за переднюю луку, но так, чтобы спутники не видели. Стыдно.

Но Бато и Бето не замечали позорной езды бывшего хозяина. А если замечали, то искусно скрывали. Они давно избавились от чёрно-серебряных повязок. Наверное, ещё ночью. А вместе с этими знаками принадлежности к «правым», куда-то подевалась их угрюмость. Близнецы весело болтали. Трещали без умолку, как воробью в весеннем саду. В какой-то миг менестрель понял, что они не между собой перебрасываются шутками с прибаутками, а рассказывают ему свою историю. За братьями и раньше наблюдалась привычка излагать одновременно одну и ту же мысль, как один человек. Там, где первый обрывал фразу, второй продолжал, как будто Вседержитель дал им одну голову на двоих.