Как до сих пор не свихнулся пран Уилл, выполняющий с невозмутимым лицом все прихоти, все противоречивые распоряжения хозяйки, Офра не понимала. Наверное, он уже и сам чуть-чуть переселился в мир драконов и единорогов, некромантов и странствующих рыцарей. Всегда невозмутимый, немного печальный и красиво суровый, гофмейстер надевал когда надо полный «трагерский» доспех и лично руководил стражниками, таскающими воду, масле, связки хвороста или пучки перьев. Потом переодевался в простой, без изысков, серый камзол и шёл проверять работу поварят и кухарок.
Кстати, замковая челядь старалась изо всех сил, чтобы сделать пребывание гостей приятным и необременительным. Конечно, по приказу хозяев. Но слуги и служанки, конюхи и кухарки, прочие дворовые люди бегали, как угорелые, накрывая столы, выкатывая бочонки из подвалов, обстирывая, прибирая в комнатах. Учитывая, сколь немногочисленными были обитатели замка до появления приезжих, работы им прибавилось в два-три раза. Кормили обильно, но, на взгляд Офры, слишком уж однообразно и чересчур по-южному. выросшая в Аркайле и прожившая несколько лет в северных лесах, она не любила острые соусы и приправы. Чаще всего к столу подавали баранину. Вот, как сегодня, например. Жаркое из молодого барашка под чесночным соусом с печёными земляными яблоками.
Офра лениво ковырялась двузубой вилкой в тарелке, которую они делили на двоих с Гвидо. Кстати, старинный обычай, идущий из рыцарских времён и напрочь забытый, пожалуй, на всём материке, за исключением вотчины прана Гвена. Когда-то давно, тарелок в замках не хватало для всех гостей и поэтому ставили одну на двоих. Дурацкий обычай, на взгляд Офры. Хорошо, хоть не заставляли пиво пить из одной кружки. Но сегодня вечером она не возмущалась. Просто старалась подцепить вилкой земляное яблоко, а куски баранины подсовывала ученику лекаря, который уписывал жаркое за обе щеки — вот что значит вечно голодная молодость. Кринтийцы хохотали над очередной байкой Дорн-Дава — казалось, смешным историям старого волынщика нет числа. Несмотря на беспробудное пьянство, память он не потерял. Или сочинял на ходу. Ну, менестрель, как-никак, какая ему разница, что выдумывать — мелодию или рассказку. При этом суровые воины в юбках умудрялись поглощать жаркое — каждый за двоих. Только Морин сидела грустная и почти ничего не ела к радости Бриана альт Нарта, который даже вымакал соус хлебом, вычищая тарелку до блеска.
Трапезничающие за «главным» столом о чём-то негромко беседовали. Их голоса совершенно заглушались хохотом кринтийцев. Пран Уилл ел чинно и сосредоточенно, как делал любое дело. Гвен альт Раст шептал на ухо духовнику, постукивая вилкой по краю тарелки. Священник кивал и прихлёбывал из кубка. По причине избыточной полноты он отказывался от пива, предпочитая выпить за обедом бутылочку лёгкого вирулийского вина, которое, по его же словам, изрядно способствовало пищеварению.