Увидев отца Сабана, Кларина повела себя неожиданно не только для Пьетро, но и для Коло, не сумевшему сдержать — он приподнял брови, выражая крайнюю степень взволнованности.
Самопровозглашённая герцогиня, правительница Вожерона, глава Дома Сапфирного Солнца подобрала юбки и присела перед скромным священнослужителем, низко склоняя голову. Отец Сабан кротко улыбнулся и благословил Кларину знаком Вседержителя.
— Я не могу сказать, дочь моя, что рад всей той смуте, всему тому горю и кровопролитию, в кои ты погрузила державу, но я ехал сюда из самого Аркайла, видел многое в пути и осознал — внучка Лазаля представляет для его подданных гораздо большую угрозу.
— Я подняла голос против узурпаторши Маризы, взыскуя, прежде всего, справедливости. Мой сын Эрар — истинный наследник герцогской короны. Теперь у меня есть свидетель, слова которого не сможет оспорить никто.
— Ваша светлость? — непонимающе вопросил Пьетро.
Он знал по опыту, что оспорить в этом мире можно что угодно. Нет таких людей, чьим словам поверят все — от придворных лизоблюдов до портовых грузчиков. хотя. нельзя не признать, есть люди, пользующиеся уважением во всех слоях населения. Им поверит большинство. Чем же прославился монах из обители Святого Бердана, если его сопровождает по дороге из Аркайла опытнейший охранник, чьи услуги должны стоить баснословную сумму в звонкой золотой монете, а герцогиня-регентша, которую поддерживают храбрые и честные дворяне, с успехом противостоящие противнику, превосходящему по силе в несколько раз, кланяется, как старому знакомому? И поступок Кларины явно не был наигранным. Искренность не спрячешь, но и не изобразишь на заказ.
— Отец Сабан был духовником его светлости Лазаля, — охотно пояснила Кларина, с трудом сдерживая улыбку. — Он венчал нас. Теперь никто не сможет оспорить право моего сына на престол Аркайла.
Главнокомандующий только головой покачал. Какая кому разница, взаправду сын Кларины имеет права на корону герцога или не нет? Можно подумать, прознав об этом, Мариза расчувствуется и отзовёт войска с юга державы. Или дворянство Аркайла помчится, сломя голову, приносить присягу Эрару. Как бы не так. Всё останется, как было.
— Теперь, опираясь на свидетельство отца Сабана, — словно подслушав мысли Пьетро, сказала Кларина, — мы можем принять послов из соседних держав. Унсала и Трагера поддержат нас. Кевинал сможет оказывать помощь открыто. Так же Лодд и Вирулия, получив наши письма, не станут помогать Маризе.
— Трагера и Унсала, боюсь, погрязли в приготовлениях к отражению браккарского нашествия, — возразил главнокомандующий. — Великого герцога Валлио уже столько раз обвинили в поддержке мятежа на юге Аркайла, что для него ничего не изменит — законныли права на престолонаследие у Эрара или нет. Лодд и Вирулия думают, прежде всего, о собственной выгоде. Если торговля с Маризой будет приносить им звонкую монету, то они не откажутся от неё, чтобы мы не писали им.