Так, к примеру, в особняке, где сейчас происходил прием, были целые подготовленные стенды, которые везли из России, когда никто и не знал, куда именно все это отправляется. Тут и примеры шерстяной ткани и количество, которое Россия может поставить без ущерба отношениям с иными торговыми партнерами. Был и шелк, который уже вовсю производился в Москве, еще до моего попадания в это время, ну и всевозможные товары моего торгового дома: ручки для письма, непроливайки, зонты с молниеотводом, рабочие комбинезоны для слуг из джинсы и много чего иного, вплоть до овощерезки и мясорубки, конечно же спички.

Уж не знаю, какое именно было впечатление у гостей, большинство которых были не самого высокого полета в системе иерархии австрийского общества, но «ахи» и «охи» то и дело раздавались повсеместно. Всеобщее ликование вызвал воздушный шар, который взмыл в небо в сумерках со светящимся гербом Австрии на большом полотнище. Потом фейерверк.

Когда уже празднество набрало максимальный оборот, прибыл министр Унфельдт. И я его проигнорировал, предпочитая вести беседу с одной баронессой, что уже в тридцать лет вдова, но казалась столь интересной дамой, что крамольные мысли про интрижку то и дело штурмовали здравы й смысл. Может, для образа и можно было? Молодой, пусть и одноглазый, но весьма подтянутый, вроде как образованный, с ореолом таинственности вокруг… Такое, наверное, женщинам нравится? Особенно молодым вдовушкам.

— Ваше Величество! Господин Унфельдт ищет общения с Вами, но не находит! — говорил Кайзерлинг и было видно, что данное обстоятельство с австрийским министром его не просто забавляло, барон наслаждался беспомощностью Унфельдта.

— Вам, барон, для дальнейшей работы это пригодится? — спокойно спросил я.

— Несомненно, Ваше Величество! — быстро ответил Кайзерлинг.

Разговор с австрийским министром состоялся «на ногах». Никаких отдельных переговоров, аудиенций. Он проявил недальновидность не прийти на прием в русское посольство первоначально и явился сюда, видимо, когда уверился, что я, император Российской империи, нахожусь на мероприятии. Да и поговорили мы лишь о добродетели императрицы Марии-Терезии, которая настолько богобоязненная христианка, что не нашла другого времени, кроме как отправится молиться куда-то подальше от меня.

Ничего! Урона чести не будет, если я уже завтра уеду. Так, был проездом, не встретились, ну и ладно! Это политики поймут, что мы оба: я с австрийской императрицей опростоволосились, создавая атмосферу и распределяя роли перед неминуемыми переговорами. Да, всем было понятно, что мурыжить меня не стали бы более двух дней и обязательно австрийская императрица соизволила встретиться. Это она так цену себе набивала, чтобы, скорее всего, отругать, как собственных детей, когда они попадают в неприятные истории по малолетству и недостаточности жизненного опыта.