— Вот не пойму я, простите, Ваше Величество, от чего же мы бежим? Мне сие знать потребно из-за того, чтобы Вашу безопасность соблюсти правильно, — спрашивал Степан, когда мы уже мерно ехали по улочками Вены, направляясь к арендованному особняку на окраине австрийской столицы.

— Степан Емельянович, а как было бы лучше: сидеть у порога дворца императрицы, или заставить ее волноваться о моей потери и быфстрее возвернуться назад со своего выдуманного моления? — ответил я, при этом не ударяясь в объяснения иных причин.

Я стремился перебить повестку новостей. Даже официальные газеты, которые могут являться выразителем махровой проправящей линии, не смогут обойти стороной чудачества русского императора. Венской газете придется описать и то, как русский император пожертвовал целых сто тысяч рублей в Фонд помощи войскам, суть которого австрийцы нагло переняли у нас. Так же русское посольство начинает строительство театра, который, возможно, будет называться «Дружбы России и Австрии» или «Русским культурным домом».

Вероятно, всеми своими действиями я получу, если не симпатию людей, то, по крайней мере, Россия не будет у австрийцев ассоциироваться с предательством и трусостью. На сегодняшний вечер приглашены так же редакторы газеты, может и они напишут какое-нибудь из моих пафосных изречений про «победим супостата», «вместе одолеем заразу Бранденбургского дома» и так далее в том же духе.

Карета приостановилась. Это мог быть некий знак, что опасность, или еще что, что не предвиделось ранее. Я ехал не в оборудованном экипаже, какими являются мои выезды дома, а в простой карете, классом чуть выше среднего. Это у меня и незначительное бронирование и люк, чтобы выбраться под карету и даже инновационные световые индикаторы, которые может нажимать лакей или приставленный охранник в случае опасности. Так, в данной ситуации мог зажечься желтый свет, что могло означать, что карету остановили, но явной опасности не наблюдается.

— Ваше Величество! — в карету постучал Степан.

— Доклад! — потребовал я, а еще один охранник, который ехал со мной в карете приоткрыл дверцу таким образом, чтобы в случае чего именно он и получил либо пулю, может и укол шпаги.

— Там от императрицы посланник! Его как? Послушать? Али куда дальше посланника послать? — Степан позволил себе каламбур.

Я ему подобное спускаю с рук. Да и казак, как правило, чувствует границы дозволенного.

— Пусть подойдет! — повелел я.

Через пару минут возле кареты стоял мужчина, выделяющийся офицерской выправкой и с пронзительным взглядом.