— Не беспокойтесь, Степан Иванович, Вы не ошибаетесь. И еще… при дворе появился один молоденький, слишком молоденький, польский шляхтич, который своими взглядами и томными вздыханиями может меня, в некотором роде, поставить в неловкую ситуацию. Посмотрите, будьте любезны! Еще не хватало из-за польского мальчишки вновь примерять монашеские одежды и выбирать монастырь! — сказала Екатерина, вновь без смешинки в глазах.
Она действительно опасалась, что Станислав Август Понятовский ее дискредитирует. Глаза женщины то и дело задерживались на красавце-поляке. Женщина думала, что еще хорошо, что этот мальчишка слишком юн, чтобы воспринимался полноценным мужчиной, а то Катерина могла и наделать фатальных глупостей.
— Всенепременно, Ваше Высочество! — бодро ответил Шешковский.
— Благодарю! — вновь весело сказала Екатерина и приподняла свой бокал красного сухого вина, иное медикус Кашин наотрез запретил пить будущей трижды маме.
Глава 8
Вена
11 июля 1752 года
Переход к австрийской границе показался менее энергозатратным, чем до Константинополя. И дело было не в расстоянии, хотя и в нем, но посредственно. Местным обывателям не было никакого дела, кто там вообще едет. Крупные отряды турок уже проходили по местным дорогам, их били, некоторые, более крупные силы пропускали. Чуть меньше четырех тысяч всадников, вооруженных и готовых к любому противостоянию — та мощь, связываться с которой не станет ни одна сила в регионе, ни старая, но ново рождающаяся.
И в это время по всем Северным Балканам бушевала гражданская война. Именно, что так. Лояльных османам славян, и не только, за столетия турецкого ига накопилось преизрядное количество. Конечно, могли иметь место, да что там, чаще так и было, когда люди вспоминали старые обиды и, используя неразбериху и отсутствие внятной власти, устремлялись резать друг-друга.
Подобное порождало нескончаемые вереницы повозок в сторону России, еще той, которая располагалась несколько месяцев назад за голубыми водами Дуная. Хотя какие там синие? Темно-серые! Но один великий человек написал вальс про «голубой Дунай», чего уж нам менять образ. Теперь Российская империя стала еще обширнее и пока неясно в каких именно пределах станет распространяться моя императорская власть. Люди же шли в поисках спокойствия и порядка. Таким беженцам мы были рады, заселение Новороссии шло более интенсивными темпами, чем в иной истории.
В подобных условиях хоть ты Миниха клонируй, или обратись к Высшим силам, чтобы Потемкин сиюминутно повзрослел, да был не глупее, чем в иной реальности. Нужно разбираться с делами и в Константинополе и регулировать миграцию в Новороссию. Но справимся, у нас выхода нет!