Глава 6
Гродно
1 июня 1752
Накрапывал дождь. Неман мерно плыл под высокой горой, на которой возвышались два строения. Одно было символом величия Речи Посполитой, иное свидетельством заката любимой родины юного Станислава Августа Понятовского.
Молодой человек стоял лицом к Гродненскому замку Стефана Батория и представлял ту Польшу, которая громила и Московское царство и спасала Вену от захвата ее османами. Та Речь Посполитая, которая вселяла страх и уважение и могла даже посадить явного самозванца на русский престол. Огромные валуны у основания Гродненского замка были для Понятовского олицетворением масштаба личностей, которые тогда вели его родину к процветанию и величию. Гродненский замок стоял на соседней горе, и между Станиславом и тем славным прошлым образовалась пропасть, разделяющая два холма. Казалось, что до величия не более двухсот метров, но это так далеко, что добраться не представлялось возможным.
И вот именно на той горе, где и находился молодой депутат сейма, стоял символ польско-литовской государственной стагнации, уже и упадка. Это был сеймовый дворец, относительно новое здание, где и должен завтра начаться сейм, который из-за важных политических событий сместили по времени на пару месяцев раньше.
Этот дворец был символом упадка Речи Посполитой, свидетелем постоянной говорильни и потери времени. Даже в пустом сеймовом зале не прекращает раздаваться эхом «не позволям!». Решительно невозможно было принять хоть какое-то решение, а время требует мужества и быстроты изменений. Это понимал даже молодой представитель прорусской партии Чарторыжских в Речи Посполитой.
— Дождь… это слезы по благословенной Польше! — тихо сказал Станислав Август.
Романтическая натура. Молодой шляхтич многое воспринимал эмоционально. После вчерашнего разговора с кузенами Чарторыжскими, Понятовский еще больше накачал себя злобой и решительностью перед своим дебютным выступлением на вальном Сейме.
Перестук колокольного звона, раздававшегося от фарного Гродненского костёла, что находился в трехстах метрах в сторону от дворца, прервал размышления Станислава Августа Понятовского.
— Завтра я все скажу! — решительно возгласил шляхтич и вытер платком капли дождя со своего миловидного лица.
Вечером Станислав приглашен, вместе с кузенами на ужин к гродненскому старосте Юзефу Адриану Масальскому, который так же и маршалок — предводитель вального Сейма этого года. Опоздать нельзя.
— Разве не видите вы, шановное панстсво, что наша благословенная Речь Посполитая катится в пропасть? — вещал с трибуны молодой депутат Понятовский. — Либерум вето, наш символ неотъемлемого шляхетского права, тормозит развитие…