— Господин командующий! — не унимался адъютант.

— Что случилось? — Румянцев приоткрыл дверь.

— Разведка сообщила, что большое прусское войско направляется к нам. Ватаги калмыков, которые подходили до предместий Берлина, вернулись побитые, — запыхавшись, перебиваясь на дыхание, говорил офицер.

— Сколько дней? — сухо, сурово спросил Румянцев.

— Три-четыре при спешном переходе, — отвечал адъютант.

— Объявляйте готовность войск! — скомандовал генерал-аншеф, закрыл дверь и позвонил в колокольчик.

При помощи двух своих слуг, которых Петр Александрович брал в любой поход, командующий русскими войсками, стал спешно облачаться в мундир.

Нельзя сказать, что Румянцев только и делал, что давал приемы, да нежился в объятьях дам. То, что случилось вчера, это лишь второй раз за все время, как командующий переплыл через Неман и вступил на земли, которые тогда считались нерусскими.

Все остальное время Румянцев, больше полагаясь на инженеров-фортификаторов, которых в его войске было три, следил за возведением оборонительных укреплений. Образованному, через три дня, после взятия Кенигсберга, магистрату, Румянцев пообещал, что в случае, если придут прусские войска, он станет сражаться за пределами города. Вот только отходить далеко от самого «города королей», генерал не собирался. Русский флот работал исправно и уже скоро порты у Кенигсберга были заполнены ждущими выгрузки русскими кораблями. Город превратился в сплошной военный магазин с продовольствием, боеприпасами, порохом, фуражом.

Отходить от такой базы и иметь риск быть отрезанными от снабжения, Румянцев не собирался. Такому большому войску, которое было под его началом требовалось невообразимое количество еды и фуража, последнего, ввиду многочисленности конницы, еще больше. Трава в деле прокорма лошадей помогала мало. Ну а жители Кенигсберга все дружно решили, что главной причиной того, что русские войска не уходят далеко, а, напротив, прикрывают главные дороги к городу, является стремление русских военных всеми силами защитить новых подданных императора Петра III. Румянцев никого в этом не переубеждал.

В некоторой степени то, что пруссаки выбрали своей очередной мишенью русское воинство, даже порадовало. Румянцеву уже надоело отбиваться от всякого рода писем и посланников от австрийских военачальников. Австрийский генерал-фельдмаршал Даун то угрожать вздумал, то просил, снова пристыжал и угрожал. И Петр Александрович уже пару раз чуть не сорвался и не вызвал на дуэль одного наглого и спесивого австрийского полковника, который, пусть и завуалированно, но называл русских солдат трусами.