Впрочем, могло быть хуже. В прошлой жизни, после битвы с Абсолютом Бездушных, я пережил критическое истощение — полную потерю магии и физический коллапс, от которого отходил почти год. По сравнению с тем кошмаром нынешнее состояние казалось лёгким недомоганием.
— Здание было не в моих планах, — ответил я, принимая приглашение, — но результат того стоил.
Следующие двадцать минут я вводил московского князя в курс дела. Дети, допросы, предварительные результаты анализа документов. Голицын слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы.
— Вы просили возможность побеседовать с кем-то из руководства Гильдии лично, — сказал я в завершение. — Одоевский в вашем распоряжении, как только мы с ним закончим.
Князь кивнул, и в его серых глазах мелькнуло удовлетворение.
— Когда все материалы будут изучены, — продолжил я, — я предоставлю вам полные копии. Надеюсь, мы выступим единым фронтом, чтобы окончательно сломать эту организацию в Содружестве.
— Безусловно, — согласился Голицын.
Он помолчал, побарабанил пальцами по столу, затем посмотрел на меня с выражением, которое я не сразу смог прочитать, и произнёс:
— Но сейчас меня интересует другой вопрос, Прохор Игнатьевич. Не связанный с Гильдией.
Я выжидающе приподнял бровь. Дмитрий Валерьянович откинулся в кресле и сцепил пальцы перед собой.
— Я хочу предложить вам возглавить и провести военную кампанию против Мурома.
Я позволил этим словам повиснуть в воздухе между нами, внимательно изучая лицо московского князя. Голицын сидел неподвижно, сцепив пальцы перед собой, и ждал моей реакции с терпением человека, привыкшего к долгим переговорам.
— Признаюсь, это неожиданное предложение, — произнёс я ровным тоном. — Не могли бы вы пояснить, что именно имеете в виду? Мне нужно больше деталей, прежде чем я смогу дать какой-либо ответ.
Дмитрий Валерьянович чуть склонил голову, словно оценивая, насколько я готов к откровенному разговору.
— Вы слышали о моей беседе с князем Тереховым? — спросил он.
Я покачал головой. После возвращения из Москвы мне было не до светских новостей. Два дня прошло в постоянном движении: размещение спасённых детей, координация допросов захваченных членов совета Гильдии, анализ документов из когитатора Долгоруковой, и всё это на фоне магического истощения, которое превращало каждый час бодрствования в испытание на выносливость.
— За устроенную провокацию на юбилейных торжествах, — начал Голицын, — за попытку стравить кронпринца Сигурда и вас между собой, что вполне могло закончиться смертью одного из дуэлянтов, наконец, за тяжелейшее оскорбление, нанесённое мне как хозяину дома, я наложил на него значительные штрафные санкции. Полное экономическое эмбарго на все товары из Муромского княжества, требование публичных извинений перед конунгом Эриком и вами, а также компенсацию в размере двухсот тысяч рублей ресурсами.