Чернышёв проводил взглядом удаляющуюся фигуру князя.
Через неделю сюда приедут его дети. Они будут расти в городе, который их род построил, потерял и теперь возвращает к жизни.
Триста лет его семья несла клеймо проклятого рода. Возможно, именно здесь, в городе предков, где это проклятие родилось, оно наконец и закончится.
Четыре дня назад
Внедорожник мерно покачивался на дороге, и Сигурд Эрикссон в очередной раз поймал себя на том, что рассматривает сидящую напротив княжну Голицыну. Она смотрела в окно с лёгкой улыбкой, которую он начал замечать ещё в Москве — улыбка человека, возвращающегося домой.
Несколько часов назад они покинули Тулу после воссоединения с людьми Прохора. Тот вместе с Ярославой отправился напрямую из Тулы во Владимир в сопровождении спасённых детей, а Сигурда взяла с собой Василиса — показать место, о котором она столько рассказывала во время их долгих разговоров в покоях дворца Голицыных, пока он выздоравливал после ранения.
— Расскажи мне об Угрюме, княжна, — попросил швед, стараясь, чтобы его акцент звучал не слишком грубо. Русский язык давался ему нелегко, хотя за последние недели он изрядно продвинулся. — Что это за место? Укреплённый острог на границе с Пограничьем, я правильно понимаю?
Василиса повернулась к нему, и её зелёные глаза блеснули озорством.
— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — ответила она, и в её голосе прозвучала нотка гордости, которую она явно пыталась скрыть.
Сигурд представлял себе типичную пограничную крепость: частокол из заострённых брёвен, несколько сотен жителей, деревянные избы за стенами, вечная угроза Бездушных из окрестных лесов. Он видел подобные поселения в Норвегии и Дании — суровые места, где люди выживали, а не жили. Именно такого он ожидал от захолустья на краю цивилизации.
Пейзаж за окном начал меняться задолго до того, как показались стены. Сперва Сигурд заметил расчищенные угодья вдоль дороги — не дикие заросли, которые он ожидал увидеть вблизи Пограничья, а аккуратные пашни с чёткими межами. Между полями тянулись дренажные канавы, отводящие воду к центральному каналу.
— Это осушенные болота, — пояснила Василиса, перехватив его взгляд. — Раньше здесь была непроходимая топь. Теперь — лучшие земли в округе.
Кронпринц молча кивнул, но его внимание уже привлекла сторожевая башня, возвышавшаяся справа от дороги. Не деревянная вышка с навесом от дождя, какие он видел в других пограничных поселениях, а серьёзное укрепление на каменном основании — квадратное, с бойницами для стрелков и площадкой наверху, где он разглядел характерный силуэт станкового пулемёта.