Я медленно повернулся к нему. Взгляд стал холоднее:

— Достойным? — переспросил я. — Или тем, у кого толще кошелёк?

Полковник покраснел.

— При мне командиры назначаются по заслугам, а не по размеру взятки, — отрезал я. — Хотите должность — докажите, что умеете командовать. В бою, на учениях, в реальных условиях. Происхождение и связи больше не играют роли. Только компетентность.

Офицеры обменялись красноречивыми взглядами — в глазах читалось удовлетворение. Подполковник Ленский не сдержал лёгкой улыбки. Я не побоялся сказать правду, которую все знали, но прятали.

Старая гвардия хмурилась. Те, кто получил чины по блату, понимали — их время заканчивается. Но возразить не могли. Слишком очевидной была правота моих слов на фоне разгрома под Угрюмом.

Полковник Огнев сделал шаг вперёд:

— Маркграф, а что насчёт Стрельцов? Мой полк… мы специализируемся на защите от Бездушных. Какое место мы займём в новой системе?

Я повернулся к нему:

— Ключевое. Стрельцы — элита. Ваша задача не изменится, но условия улучшатся. Расширение отрядов. Усиление патрулирования дорог между городами. Создание постов на ключевых маршрутах. Улучшение оснащения и финансирования.

Огнев слушал внимательно, морщины на лице разгладились.

— И главное, — добавил я жёстко, — прекращение порочной практики, где власть использовала Стрельцов исключительно для защиты столицы и набивания собственного кошелька за счёт добычи Реликтов. Ваша задача — защищать людей. Не обогащать князя.

Полковник медленно кивнул. В его усталых глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Вы действительно в это верите? — спросил он тихо. — Или это предвыборные обещания?

— Приезжайте в Угрюм, — ответил я. — Своими глазами посмотрите на мою дружину. Офицеры там не покупают должности — зарабатывают их в бою. Жалование выплачивается первого числа каждого месяца, без задержек. Каждый боец знает, что его командир получил звание за компетентность, а не за размер взятки. И когда приходят Бездушные, никто не думает о происхождении товарища рядом — думают о том, как выжить и защитить людей. Я не обещаю лёгких перемен. Но то, что я говорю, уже работает у меня в Марке. Само её выживание во время Гона доказательство того, что мой подход работает.

Офицеры молчали, переваривая услышанное. Кто-то с надеждой, кто-то со скепсисом, кто-то с открытой враждебностью. Но все понимали — время меняется. Старая система рухнула вместе с Сабуровым. Новая строилась прямо сейчас, на их глазах.

И им предстояло решить — стать частью этого будущего или остаться в прошлом.

Больше часа мы беседовали. Я отвечал на многочисленные вопросы, озвучивая своё видение развития вооружённых сил Владимирского княжества. Казармы я покинул с глубоким чувством внутреннего удовлетворения.