Но на этот раз она означала не просто прожитый день.
Она означала день, когда вернулась надежда.
Главное здание суда Владимира встретило меня высокими потолками и строгими колоннами серого мрамора. Я шёл по широкому коридору к залу заседаний, ощущая непоколебимое спокойствие. Последний незакрытый вопрос. Последняя точка в истории узурпатора Сабурова.
Зал оказался переполнен. Галереи для зрителей забиты до отказа — бояре в парадных костюмах с гербами родов, купцы в дорогих сюртуках, офицеры в форме, простолюдины в скромной одежде. Все хотели увидеть, как падёт тот, кто отправил сотни людей на смерть ради собственной власти.
Я занял место в центре судейской коллегии за высоким столом из тёмного дуба. По обе стороны от меня расположились двое опытных судей — седовласый Иволгин Степан Матвеевич, которому было за семьдесят, и жилистая брюнетка средних лет Карташова Антонина Олеговна. Оба служили правосудию ещё при князе Веретинском, пережили правление Сабурова и теперь получили шанс восстановить справедливость.
Аристократов может судить только князь. Поэтому я здесь — как председатель коллегии, как тот, кто вынесет вердикт. Но вести процесс, зачитывать обвинения, допрашивать свидетелей будут Иволгин и Карташова. Я лишь наблюдаю, слушаю и решаю.
Сабурова ввели через боковую дверь. Михаил Фёдорович выглядел, как размазанный по обочине жук. Некогда элегантный церемониймейстер превратился в сгорбленного человека с тусклым взглядом. Седина проступила на висках, под глазами залегли тёмные круги, руки дрожали. Восемь месяцев назад этот человек руководил моей несостоявшейся казнью. Теперь он сидел на скамье подсудимых в потёртом сером костюме, лишённый титулов, власти и достоинства.
Рядом с узурпатором устроился назначенный ему княжеством адвокат — молодой мужчина лет тридцати с нервным взглядом. Фамилия Елисеев, если я правильно запомнил. Он листал папку с документами, и по его лицу было видно — он понимает безнадёжность своей работы. Однако закон требовал, чтобы у каждого обвиняемого был адвокат. Даже у предателя.
Иволгин постучал молотком по столу. Гул в зале стих.
— Объявляется открытое судебное заседание, — произнёс старик, и голос его прозвучал на удивление твёрдо. — Слушается дело номер семьсот тридцать восемь дробь десять ноль два. Обвиняемый — граф Михаил Фёдорович Сабуров, бывший церемониймейстер княжеского двора, принявший власть после гибели князя Веретинского.
Карташова открыла папку и начала зачитывать обвинения.
— Пункт первый. Убийство князя Веретинского Аристарха Никифоровича с последующим сокрытием следов преступления. Фабрикация официальной версии о самовозгорании князя. Незаконный захват власти.