Листьев честно описывал источники финансирования: целевой фонд на год вперёд, управляемый советом попечителей из трёх человек — представитель Угрюма, представитель Сергиева Посада, главный редактор. Решения принимаются большинством голосов, что исключает единоличный контроль.
«Мы обязуемся проверять факты, публиковать разные точки зрения, признавать ошибки, если они будут допущены, — продолжал журналист. — Приглашаем читателей присылать информацию о коррупции, злоупотреблениях, несправедливости. Мы проверим и, если подтвердится, опубликуем. Ваш голос важен».
В самом конце газеты, на последней странице, я обнаружил вкладыш: «Листок безопасности». Одностраничная памятка с крупными рисунками для неграмотных. Признаки приближения Бездушных — изображение льда на траве и деревьях, увядших растений, странного тумана. Куда бежать в случае опасности — стрелка к ближайшему укреплению. Уязвимости на схематичных изображениях Трухляков и Стриг.
Простые картинки, понятные даже ребёнку. Листьев думал о тех, кто не умеет читать, но должен знать, как спастись.
Я откинулся на спинку кресла, допивая остатки кофе. Листьев сделал именно то, о чём мы договаривались. Он писал правду — неудобную, острую, заставляющую задуматься. Он хвалил достижения, но тут же задавал вопросы. Он не превращал газету в мой рупор, но и не делал врагом.
Независимость. Настоящая, не декларативная. Именно это делало «Голос Пограничья» ценным инструментом.
Я посмотрел на город внизу. Где-то там, в трактирах и на рынках, люди уже читали первый номер. Бояре морщились от неудобных вопросов. Купцы обсуждали экономические расследования. Простолюдины узнавали, куда уходили их налоги. Новости распространялись, формируя общественное мнение.
Информация — оружие. Листьев получил это оружие из моих рук. Теперь посмотрим, как он им распорядится.
Я сложил газету, положил на столик и поднялся. Впереди ждал длинный день. Встречи с боярами, обсуждение восстановления экономики, планирование укрепления границ. Рутина власти, которая когда-то казалась мне естественной, теперь требовала заново осваивать местные реалии. Время показать, что обещания нового князя — не пустой звук.
Накопившиеся дела не давали мне покоя. Я просматривал очередной отчёт о ремонте тракта между Владимиром и Покровом. Хоть я и перенёс столицу в Угрюм, вначале надо наладить дела во Владимире, а потом уже возвращаться в острог. Княжество нуждалось в руководстве, в системном подходе. Нельзя было просто уехать и бросить всё на самотёк — так власть быстро протухнет изнутри.