Не мог. Он знал это. Но продолжал искать.

Шаги снаружи камеры оборвали поток мыслей. Он поднял голову, прислушиваясь. Два голоса — охранники. Американцы, судя по акценту.

— … читал новости в Эфирнете? — проговорил один, его голос был насмешливым. — Там в этих русских княжествах творится какая-то клоунада.

— Что ещё? — откликнулся второй, явно незаинтересованно.

— Нашёлся какой-то потомок Рюрика. Князем избрался. Меч предка демонстрировал и всё такое.

Узник замер. Сердце, которое билось ровно и монотонно тысячи дней, вдруг ёкнуло.

— Серьёзно? — в голосе второго охранника появилось любопытство. — И что, настоящий потомок?

— Ну, они там проверки всякие проводили. Гемомант кровь анализировал. Меч этот… как его…? Активировался. Типа, магический замок на крови рода. Не подделаешь.

Слова ударили его, как молот в солнечное сплетение.

— Хм, — протянул второй охранник. — Ну, забавно. Эти русские всегда любили свои театральные штучки. Помнишь, как в прошлом году один граф…

Голоса отдалились, растворившись в коридоре.

Но узник больше не слушал.

Он сидел неподвижно, уставившись в противоположную стену. Мысли метались в голове, складываясь в невозможные комбинации.

Меч активировался. Значит, кровь настоящая. Линия не прервалась, несмотря на века.

Кто-то из рода снова поднялся. Собрал силу. Стал князем.

Узник почувствовал, как что-то шевелится в груди. Не боль. Не страх. Что-то другое. Что-то, чего он не чувствовал так долго, что почти забыл название.

Надежда.

Слабая, хрупкая, почти нереальная. Но она была.

Он прижал ладони к лицу, чувствуя, как слёзы текут сквозь пальцы. Плечи тряслись. Годы отчаяния, запертые внутри, вырывались наружу.

Если кто-то из рода жив… если этот человек достаточно силён, чтобы стать князем… если меч откликнулся на его кровь…

Тогда ещё не всё потеряно.

Тогда есть шанс.

Шанс рассказать правду. Объяснить, объяснить, объяснить…

Шанс попросить прощения. Хотя он не знал, есть ли прощение тому, что он сделал.

Но если есть хоть малейшая возможность…

Узник поднял голову, глядя на дверь камеры. За ней — коридоры. За коридорами — лаборатории. За лабораториями — весь проклятый комплекс, где его держали как подопытное животное.

А где-то там, за тысячами километров океана и суши, некто снова ходил по земле. Строил. Сражался. Жил.

Надежда разгоралась ярче, прогоняя тьму отчаяния.

Он должен выбраться. Как-нибудь. Когда-нибудь. Найти способ разорвать цепи, обмануть охрану, преодолеть защиту.

Потому что если есть хоть призрачный шанс…

Узник вытер слёзы тыльной стороной ладони. Встал, несмотря на тяжесть цепей. Подошёл к стене и нацарапал ещё одну чёрточку.