Благодаря своевременному докладу Коршунова я заочно знал многих из этих людей. В первом ряду стоял подполковник Ленский — жилистый мужчина с седыми висками и шрамом через правую бровь. Именно он вместе с Акинфеевым арестовал Сабурова при попытке бегства. Месяц назад узурпатор вышвырнул его из гвардии якобы по состоянию здоровья. На самом деле — чтобы освободить место для своего ставленника Ладушкина, убрав конкурента.

Рядом с Ленским — майор Струков, крепкий мужчина лет сорока с квадратной челюстью и тяжёлым взглядом. Его постигла та же участь. Вышвырнут за ненадобностью, когда Сабуров расчищал место для своих людей.

А их руководителя, полковника Щербина, узурпатор и вовсе убил чужими руками. Официально — инфаркт. На деле — устранение неудобного командира, который отказался посылать гвардейцев в Угрюм.

У дальней стены стоял полковник Василий Огнев — командир Стрелецкого полка. Седовласый мужчина за пятьдесят с глубокими морщинами и усталыми льдистыми глазами. Ветеран, служивший ещё при вступлении на престол прежнего князя. Я знал о нём — именно его полк отказался участвовать в походе на Угрюм, сославшись на устав и обязанность защищать народ от Бездушных.

Некоторые офицеры присутствовали вчера на балу. Видели попытку отравления кандидатов. Беседовали со мной о расширении границ Марки, о настоящих врагах — Бездушных, перед которыми междоусобица аристократов теряла смысл.

— Благодарю, что пришли, — начал я, окидывая взглядом зал. — Знаю, для многих из вас это непростое решение. Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать прошлое. Мы здесь, чтобы строить будущее.

Тишина. Несколько офицеров переглянулись.

— Армия Владимирского княжества деградировала за последние годы, — продолжил я жёстко. — Не по вашей вине. Вы делали что могли с теми ресурсами, что имели. Но факт остаётся фактом — жалование задерживалось, вооружение устаревало, казармы разваливались. Порой вас использовали как дубину для подавления бунтов, порой — как оловянных солдатиков на параде. Так или иначе вам мешали делать главное — защищать границы.

Огнев медленно кивнул. Ленский скрестил руки на груди, слушая внимательно.

— При мне это изменится, — сказал я. — Реформа армии. Современное вооружение. Достойное жалование, которое не задерживают месяцами. Восстановление боевой мощи. Не для междоусобиц, а для защиты княжества от настоящих угроз.

Я кивнул Безбородко, стоявшему у двери. Тот вынес деревянный ящик, поставил на стол и открыл крышку. Внутри лежали образцы оружия — короткие мечи, наконечники копий и алебард, а также головы топоров.