Кулаки Харитона побелели от напряжения. Губы дрожали, он еле сдерживался, чтобы не броситься на меня прямо здесь, в зале думы.

Голос мой стал жёстче:

— Если Магистр третьей ступени проигрывает Магистру первой в честном поединке — это не моя вина. Это доказательство того, что ему давно следовало передать место главы рода тому, кто знает, с какого конца держаться за магический жезл.

Казалось, что Воронцова сейчас хватит апоплексический удар. По залу прокатился шокированный вздох. Несколько бояр возмущённо загудели, но многие молчали, не в силах возразить.

— Ваш отец пришёл убивать моих людей, — закончил я холодно. — Он выбрал войну. Я всего лишь оказался более умелым бойцом.

Предполагая, что это не поможет, я всё равно попытался воззвать к голосу его разума:

— Знаете, что самое печальное? Ваш отец мстил за внуков. Он не смог пережить их смерти и пришёл ко мне с армией. Теперь лежат в земле и внуки, и дед. А теперь вы собрались мстить за отца. Видите закономерность? Цикл насилия. Месть порождает месть. Кровь требует крови. Вы хотите погибнуть, мстя за отца? А потом кто-то из ваших родных пойдёт мстить за вас? И так до тех пор, пока от вашего древнего рода не останется ничего, кроме могил?

Харитон дёрнулся, словно я ударил его.

— Я не…

— Подумайте, — перебил я жёстко. — Ваш отец был умным человеком, опытным политиком. Но жажда мести затмила разум. Вы хотите повторить его путь? Или у вас хватит ума остановиться?

Из дальних рядов поднялся Германн Белозёров. Лицо графа было напряжённым, в глазах читалась боль. Он сделал несколько быстрых шагов к центру зала, останавливаясь между мной и своим старшим братом.

— Харитон, — голос Германна звучал твёрдо, но в нём слышались умоляющие нотки. — Прекрати. Отец сам выбрал этот путь. Он знал риски. Война — это не игра в поддавки.

— Ты⁈ — Харитон развернулся к родственнику, в его взгляде мелькнуло такое презрение, что некоторые бояре поёжились. — Ты посмел заговорить со мной⁈ Ты, который не просто ушёл из семьи, предав память предков, но и спёлся с убийцей нашего отца⁈ Твоя дочь живёт в его остроге! Служит ему!

Германн побледнел. Губы сжались в тонкую линию.

— Полина — взрослая девушка, — произнёс он сдержанно. — Она сделала свой выбор. Я не могу и не буду ей указывать.

— Конечно, не можешь! — новый глава рода рассмеялся, но смех вышел злым, колючим. — Ты всегда был слабаком, Германн. Сбежал из рода, потому что не вынес отцовской строгости, которая сделала бы из тебя мужчину. А теперь прислуживаешь этому… — он махнул рукой в мою сторону. — Этому висел… — он резко оборвал себя и поправился, — выскочке из Пограничья!