Харитон держался с достоинством, но в напряжении плеч читалась едва сдерживаемая ярость. Опасный противник. Не в бою — там я уничтожил и более грозных врагов. Но на этом поле интриг и политических игр он чувствовал себя в родной стихии.

Память услужливо подбросила образы покойного патриарха Воронцова. Старик был хитёр, расчётлив и безжалостен. Собрал Боярское ополчение, чтобы уничтожить мой острог чужими руками, не запятнав собственную репутацию. И погиб вместе со своими планами, превратившись в кусок мяса, попавшего на шампур. Похоже, Харитон унаследовал не только титул главы рода, но и жажду мести.

— Ваш батюшка считал, что сможет уничтожить мой острог чужими руками, — произнёс я ровным тоном, глядя Харитону прямо в глаза. — Забыл о том, что интриговать и строить козни — это не то же самое, что уметь сражаться в открытом бою.

Щёки Воронцова вспыхнули нездоровым румянцем. Кулаки сжались, пальцы побелели от напряжения.

— Вы посмели… — глава рода сделал шаг вперёд, голос дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Посмели оскорбить память моего отца?

— Я лишь констатировал факт, — холодно отозвался я. — Патриарх Воронцов сотрудничал с Сабуровым, развязавшим войну против Марки Угрюма, привёл к моим стенам Боярское ополчкение и погиб в бою. Это не оскорбление. Это правда.

— Правда⁈ — голос Харитона сорвался на глухой крик, эхо разнеслось по залу думы. — Вы напали на Владимирское княжество! Разгромили его армию! Убили моего отца — старика, который служил этому княжеству полвека! А теперь пришли сюда с вооружёнными отрядами, захватил столицу силой, и смеете говорить о каких-то выборах⁈

Я не ответил сразу. Позволил тишине повиснуть в воздухе, давая аристократам возможность переварить услышанное. Некоторые закивали — да, маркграф действительно ввёл войска во Владимир. Другие переглянулись, явно вспоминая, что ворота открыли сами владимирцы. Третьи пригнули головы, опасаясь, что я начну разить магией направо и налево. Никто не хотел разделить судьбу Ипполита Крамского.

— Во-первых, — начал я ровно, не повышая голоса, — войну развязал не я. Князь Сабуров отправил наёмников уничтожать деревни, ставшие частью Марки Угрюма. Я выполнял свой долг перед подданными, защищая свою территорию от карателей. Во-вторых, владимирская армия первой пришла на мою землю, а не наоборот, и среди её воинов был ваш батюшка. Я не нападал на него в уборной, застав в компрометирующей позиции, — оскал на моём лице стал шире, кто-то тихонько и нервно хихикнул. — Он находился в командной ставке армии, будучи допустимой целью. В-третьих, я не «захватывал» Владимир силой. Город открыл мне ворота добровольно. Бояре выдали мне Сабурова. Где вы видите захват? Быть может, в вашем возрасте стоит начать носить очки?.. — насмешка повисла в воздухе.