***
Следующая неделя пролетела незаметно в делах и хлопотах. Яра почти всё время хвостиком ходила за мной: мы вместе возились по хозяйству, учились считать и даже принялись одолевать местный алфавит. Удивительно, но читать и писать в новом мире я могла без малейшего труда — звуки и буквы сами складывались в слова, стоило мне взять уголёк и деревянную дощечку, которую Филипп отыскал для малышки. Когда-то по ней училась ещё маленькая Яника, и вот теперь дощечка снова пошла в дело. Девчушка оказалась на редкость смышлёной, схватывала всё на лету и требовала добавки. В свободные вечера, которых выдалось немало, я ушила и перекроила для Яры свои юбку и рубашку, а на чердаке для неё отыскалась тёплая стёганая душегрейка на меху и ещё пара нужных вещиц — Филипп с радостью отдал всё это ребёнку. Но кое-что предпочел оставить, сославшись на то, что ждёт скорого появления внуков. Я раскраснелась, но мне была приятна его забота. Постепенно наши отношения потеплели и переросли в нечто большее, нежели у обычных сожителей.
С Эйнаром мы за эти дни почти не пересекались. Он забегал помочь нам с Ярой натаскать полные вёдра воды и тут же исчезал по каким-то тайным делам вместе с Никоном. На мои расспросы мужчины только отмахивались, чем выводили меня из себя. Эйнар, заметив моё ворчание, крепко сгребал меня в охапку, целовал в лоб и шептал на ухо всякие глупости, пытаясь задобрить, но секретов не выдавал — мол, не для милых женских ушек эти заботы.
Зато новости от Эльды радовали с каждым днём: когда мы с Ярой заглядывали её проведать, от прежней бледности и слабости почти не осталось следа. Настья строго наказывала ей побольше ходить и разминаться. Эльда без конца благодарила меня и за помощь, и за заботу о дочке, переживая, что Яра совсем села мне на шею, но я искренне уверяла, что возиться с девчушкой мне только в радость. И ведь ничуть не лукавила.
В одно солнечное утро мы с Ярой привычно отправились за водой и замерли, заглядевшись на площадь: вся деревня вовсю готовилась к весеннему празднику костров, назначенному на сегодняшний вечер. В гуляньях местный люд, надо признать, знал толк! Я даже рот приоткрыла от любопытства, наблюдая за этой весёлой, дружной суетой. Мужики вкапывали какие-то резные деревянные столбы, сбивали лавки и вшестером тащили тяжёлые длинные столы. В общем, ворочали тяжести, пока бабы кружили вокруг, размахивая яркими лентами и перекрикивая друг друга своими ценными указаниями. Мужики в долгу не оставались и дружно ворчали, что бабье место сейчас у печи, иначе трудяги к вечеру останутся без праздничного ужина. Я невольно улыбнулась: мир другой, а люди всюду одинаковые.