Когда мы поравнялись с тем самым дружелюбным покойником у колодца, я пересилила себя и посмотрела ему в лицо… точнее, в то, что от него осталось. По затылку мгновенно пробежал табун ледяных мурашек. Вблизи зрелище было ещё более жутким. Пока мы проходили мимо, мертвяк дёргано, рывками поворачивал посеревший череп, провожая нас пустыми провалами глаз. Увязаться следом он не пытался — и на том спасибо.
Эйнар кивнул ему, как старому знакомому, и потянул меня дальше.
Но следующая картина заставила сердце пропустить удар. У крыльца соседней избы замерла целая семья. Двое взрослых и, судя по росту, двое ребятишек. Маленький скелет в выцветшем, истлевшем платьице крепко прижимал к груди тряпичную куклу, словно всем видом предупреждая: не отдам. Плоти на них почти не осталось, а лохмотья едва держались на костях. Они стояли неподвижно и вроде бы не собирались нападать. Но я перевела взгляд на главу семейства и в панике сжала ладонь Эйнара. Он коротко кивнул — заметил сам. Этот мертвяк отличался от остальных: в глубине его пустых глазниц зловеще клубилась чёрная дымка.
***
Вскоре мы вышли на едва заметную лесную тропку. Земля под ногами стала чвакающей и насквозь мокрой. Эйнар не соврал – болота действительно были рядом с мертвянкой. Темная вода между почерневшими и склизкими кочками стояла неподвижно, словно застывшее мутное стекло, от нее тянуло холодом. Под ногами пружинили островки мокрого мха, готового в любой миг провалиться в вязкую черноту. Здесь царила какая-то ватная, приглушенная тишина, в которой звуки будто утонули. Эта первозданная глушь при тусклом свете редких лучей заходящего солнца казалась зловещей. Хотелось поскорее уйти отсюда и больше не возвращаться. Надрать бы побольше этого аира, чтобы на год вперед. Но Настья сказала, что имеют силу только особенные ростки, вобравшие в себя целебную магию леса.
— Ты знаешь, как оно выглядит? — уточнил мой спутник, скептически взирая на темную гладь с маслянистыми разводами и изумрудной чешуёй ряски. В нос ударил удушливый запах тины. Не удержавшись, прикрыла нос. Солнце не пробивалось сквозь эту зелень — свет просто увязал в ней, делая поверхность матовой и глухой.
— Примерно, — выразилась я неоднозначно.
Лицо мужчины сделалось очень выразительным, мол «ну дерзай, бывалая травница, не буду мешать».
Хмыкнув, задрала нос кверху и, присев, закрыла глаза и сосредоточилась, призывая свою магию, как показывала знахарка. Голубенький всполох не заставил себя долго ждать, он радостно заиграл и весёлой змейкой пустился ощупывать близлежащую флору сего царства слившейся в одно сплошное пятно разнообразной зелени.