Эйнар лежал ровно посередине огромного ложа, поэтому пришлось забираться туда прямо с подносом, стараясь не запутаться в длинной юбке и не растянуться рядом с донельзя довольным отчего-то мужчиной.
— Прекрати так улыбаться, — не выдержала я все-таки. — Постыдись! Ты же ранен! Бинты треснут. — Попыталась я поубавить веселье, на что мужчина только больше рассмеялся, но уже в голос. Я не могла не отметить, что смех у него был приятным.
— Красивая женщина уже второй раз за день кормит меня из своих рук, — начал он оправдания. — Почему я не должен улыбаться?
— От остальных помощи просить ты стесняешься, а меня загонять – дело чести? — приподняла я бровь, ожидая ответа. Обида никуда не делась.
— Яна, — снова рассмеялся Эйнар, — мужчины не стесняются. Мужчины не хотят обременять собой других. — Затем он как-то хитро на меня взглянул и чуть подался вперед, глядя мне прямо в глаза. — Но раз уж ты сама спросила, то отвечу предельно честно... Твоя забота обо мне заставляет мою душу петь, а израненное тело — скорее идти на поправку.
Как завороженная, наблюдая за этими невозможными янтарными глазами, не удержалась от вопроса:
— Почему?
Лучше б молчала! Но было поздно!
Эйнар резко перехватил здоровой рукой мою и чуть потянул на себя, заставляя меня смотреть прямо на него. Поднос опасно наклонился, но Эйнар умудрился его выровнять:
— Потому что, Яна, когда я встану на ноги, ты никуда уже от меня не денешься.
— Почему я должна куда-то деться? Я живу…— вот тут я немного замерла, обдумывая ответ, но все же решила говорить до конца, — совсем рядом. Так или иначе, а сталкиваться мы будем.
— Мы ещё поговорим об этом, — загадочно улыбнулся этот весельчак и нехотя отпустил мою руку, едва заметно огладив мою ладонь большим пальцем. От этой невесомой ласки по телу пробежала дрожь. — Теперь корми меня уже, женщина! А то я уже забыл, что такое нормальная еда.
Усмехнувшись, я послушно принялась черпать ложку за ложкой.
***
Путь до нашего дома провели в молчании. Уже почти стемнело, когда мы вышли из лесной завесы, за которой находился кузнецкий домик. Настья и Ник отправились к себе. Ник на прощанье незаметно сжал мою ладонь и одними губами прошептал: «Удачи». Больше он не мог ничего для меня сделать. Но и этого для меня было с лихвой.
Когда сидели на кухне, Филипп разлил по кружкам чай на травяном сборе Настьи и капнул немного мёда. Я с удовольствием грела руки об глиняную кружку и смотрела, как чаинки медленно опускаются на дно. Немного посидев в тишине, Филипп вздохнул и первым нарушил наше неловкое молчание: